Древнерусские былины как археологический источник

Археологический источник - древнерусские былины

Между строгими летописными записями и живой народной памятью есть особое звено — песни, которые веками звучали на пирах и в крестьянских избах. В них имена князей соседствуют с именами богатырей, а отголоски настоящих сражений облекаются в сказочные образы. Такие песни называют былинами, и историки давно научились читать в них не только поэзию, но и следы подлинного прошлого. Разберём, что представляет собой былина, на какие циклы делится эпос, чем он полезен науке и как перекликается с летописью и реальными людьми.

Насколько древен русский эпос?

Героическая песня родилась в глубокой древности, и до нас дошла лишь часть того, что складывалось в первые века Древнерусского государства. Многое стёрлось из памяти безвозвратно, а сохранившееся продолжало жить в устной традиции целое тысячелетие — народ не просто сочинял эти песни, но и бережно передавал их из уст в уста.

Появились былины ещё до монгольского нашествия. Позднее в них отразились и горькие поражения в столкновениях с кочевниками, и тяжесть ордынского владычества. Но даже рассказывая о бедах, песни не сеяли уныния: они поднимали дух и внутренне готовили людей к сопротивлению врагу.

На какие циклы делится былинный эпос?

Чтобы разобраться в пёстром мире богатырских песен, исследователи распределяют их по нескольким крупным группам:

• песни о старших богатырях — Святогоре, Волхе Всеславьевиче, Михайле Потыке, Вольге Святославиче;
• песни о ключевых героях эпоса — Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алёше Поповиче;
• былины героического круга — «Василий Казимирович», «Суровец Суздалец» и другие;
• киевский цикл — «Дунай», «Соловей Будимирович»;
• новгородский цикл — предания о Садко и Василии Буслаеве.

Такое деление удобно тем, что сразу показывает: за разными героями стоят и разные эпохи, и разные земли — от стольного Киева до вольного Новгорода.

Почему былины считают источником по истории?

Ценность эпоса первым чётко обозначил советский историк Б. Д. Греков, назвавший былины народным устным учебником истории. Определение меткое: даже спустя семьсот лет после сложения песен крестьянин узнавал из них о Киевской Руси, о пышном стольном граде и его богатырях, о половцах и татарах, с которыми билась страна. Фактически эпос раздвигал исторический кругозор простого человека сразу на несколько веков.

Есть у былин и другая сторона — археологическая. Разумеется, выстроить по ним точную хронологию или получить достоверный отчёт о фактах нельзя. И всё же песни глубоко историчны: они воспевают подлинные события и славят реально живших людей, а значит, служат своеобразным свидетельством о минувшем.

Как былины перекликаются с летописью?

Следы эпической поэзии заметны в письменности Киевской Руси уже в летописном своде 997 года, где речь идёт о княжении Владимира Святославича. Летописец словно работал бок о бок с творцами былин: в центре и его рассказа, и народных песен стоит фигура князя Владимира Красное Солнышко.

Заглядывая в более раннее прошлое, летописец опирался на эпические сюжеты о Святославе, его отце Игоре, о мести княгини Ольги древлянам. Показательно, что в сохранившихся до наших дней былинах этих сюжетов нет — как нет и киевского предания о Кие, Щеке и Хориве, легшего в основу рассказов о начале Руси. Это ясно говорит о том, что до нас дошла лишь часть некогда обширного эпоса.

Какие события скрыты за образами богатырей?

В центре песен неизменно стоит богатырь — защитник родной земли. Он любит Русь, стережёт её рубежи и в час опасности встаёт на защиту народа, всегда одерживая верх над врагом. Такими предстают Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович, Дунай-сват и другие герои, а сквозной идеей эпоса становится защита единого и могучего государства.

Отдельно стоит фигура Вольги Святославича — хитрого героя, понимающего язык зверей и птиц. Филологически его имя связано с формой «Олег», а прообразом, по всей видимости, послужил великий князь Олег, правивший после Рюрика.

Прямо отзывается в эпосе и ордынское нашествие. В песнях действует Калин-царь — эпический татарский владыка, которого именуют «собакой» и «вором»; он осаждает Киев со своим войском. Освободителем города выступает то сам Илья Муромец, то его племянник Ермак Тимофеевич: Илья передаёт Калину дары от князя Владимира и просит отсрочки, но, получив отказ, принимается громить вражеские полки. Иногда вместо Калина появляется Мамай — и тогда связь с монголо-татарским нашествием проступает совсем отчётливо.

Что связывает Садко с реальным новгородцем?

Особый пласт составляет новгородский цикл — прежде всего песни о Садко и Василии Буслаеве. Здесь связь эпоса с действительностью видна нагляднее всего.

Историк и литературовед Д. С. Лихачёв полагал, что за образом Садко стоит новгородский купец Сатко Сытинец, и с ним согласны многие исследователи. Известно, что в 1167 году этот купец возвёл в Новгородском кремле церковь Бориса и Глеба, — а во многих вариантах былины Садко тоже даёт обет построить соборную церковь. Совпадение слишком выразительное, чтобы счесть его случайным: перед нами наглядный пример того, как реальный поступок горожанина превратился в устойчивый эпический мотив.

Если свести всё воедино, картина получается стройной. Несмотря на сказочные детали, былины хранят память о подлинном прошлом: они закрепили в народном сознании образы Киевской и Новгородской Руси, отголоски борьбы с кочевниками и ордой, а порой и следы конкретных людей вроде Сатко Сытинца. Именно поэтому эпос ценен вдвойне — и как памятник, заложивший основы русской словесности, и как источник, который приоткрывает далёкую историческую действительность.