Этика бизнеса

Этика бизнеса

Ещё сто лет назад разговор о морали в делах вызвал бы у предпринимателя снисходительную усмешку. Бизнес есть бизнес, а совесть — материя для проповедников, не для тех, кто считает прибыль. Сегодня всё перевернулось: этика превратилась из необязательного украшения в отдельную дисциплину, которую преподают в каждой серьёзной школе менеджмента. Репутация стала валютой. Партнёров выбирают не только по цифрам в отчётах, но и по тому, держат ли они слово. Как случился этот поворот и почему честность вдруг оказалась выгодной — стоит разобраться по порядку.

Что скрывается за словами

Если убрать наукообразие, суть деловой этики окажется удивительно простой. В её основе лежат вещи, понятные любому ребёнку: говорить правду, не притворяться, выполнять обещанное. Открытость перед партнёром вместо скрытых намерений. Верность данному слову, даже когда его нарушение сошло бы с рук. Готовность работать не только результативно, но и по правилам — в рамках законов, традиций и принятых норм.

Звучит почти наивно, но именно на этом фундаменте держится доверие, а без доверия ни одна сделка не проживёт долго. Компания, которая однажды обманула, экономит на этом один раз. Компания, которой верят, зарабатывает на этом годами. Разница между двумя стратегиями и есть вся практическая философия деловой этики.

Как Запад мирил прибыль с совестью

Отношение бизнеса к обществу менялось не сразу, а прошло через несколько отчётливых эпох. На заре индустриальной эры, примерно до тридцатых годов прошлого века, царила простая логика: цель предприятия — выжать максимум дохода, а всё остальное вторично. Этот период не зря окрестили «диким капитализмом». Рабочие часы, условия труда, судьбы людей — всё это отступало перед единственным мерилом успеха, строкой в графе прибыли.

Затем пришло отрезвление. С тридцатых годов начал складываться иной подход, который можно назвать попечительским. Владельцы предприятий сообразили, что заботиться о сотрудниках и их семьях попросту выгодно: сытый, здоровый и спокойный работник трудится лучше голодного и озлобленного. Забота здесь пока не была бескорыстной, но сам сдвиг оказался важным — человека наконец увидели не только как пару рабочих рук.

Третий этап растянулся с шестидесятых-семидесятых годов до наших дней. Компания перестала мыслить себя изолированным механизмом по производству денег. Пришло понимание, что она отвечает перед обществом в целом и перед всеми, кого затрагивает её деятельность, — перед так называемыми стейкхолдерами. Так постепенно родилась идея социальной ответственности, ставшая нормой современного делового мира.

Российская траектория

Отечественная история деловой морали шла своим маршрутом и уложилась в пять узнаваемых этапов. До революции, в дореволюционной купеческой среде, меценатство и попечительство считались признаком хорошего тона — достаточно вспомнить галереи и театры, выросшие на купеческие деньги. И всё же большинство предпринимателей той поры оставались нацелены прежде всего на приумножение капитала, а благотворительность была скорее делом чести избранных.

После двадцатых годов наступила эпоха прямого государственного вмешательства: имущество предпринимателей национализировали и изымали, направляя эти средства на нужды нового государства. Частная инициатива как таковая исчезла с горизонта.

Следующий отрезок, с тридцатых по восьмидесятые, принёс плановую социалистическую ответственность. За каждым предприятием закреплялись конкретные социальные обязательства — детские сады, санатории, жильё, целые программы заботы о работниках. Ответственность существовала, но спускалась сверху, по разнарядке, а не рождалась из внутренних убеждений.

Девяностые годы стали российским изданием «дикого капитализма». Прибыль здесь и сейчас, любыми средствами, — вот девиз того десятилетия. Красивые слова о социальной ответственности нередко служили лишь ширмой для сомнительных операций.

С началом двухтысячных наметился разворот к тому, что можно назвать локальным попечительством. Крупные компании всё чаще считают своим долгом поддерживать местные сообщества, финансировать региональные программы, вкладываться в территории, где работают. Круг во многом замкнулся, вернув деловую этику к идее служения обществу — но уже на новом витке.

Три взгляда на ответственность

За практикой всегда стоит теория, и по вопросу о том, кому и чем обязан бизнес, сложились три несовпадающие позиции.

Первую отстаивал экономист Милтон Фридмен, и её обычно называют классической или ориентированной на прибыль. Рассуждение здесь предельно строгое: компания принадлежит собственникам, а менеджеры — всего лишь наёмные управляющие. Значит, их главная и, по сути, единственная обязанность — вести дело так, как того хотят владельцы, то есть приносить им доход. Всё, что отвлекает от этой цели, с такой точки зрения выглядит превышением полномочий.

Второй подход, стейкхолдерский, связывают с именем Питера Друкера. Он раздвигает круг тех, перед кем организация несёт обязательства. Помимо собственников в него входят акционеры, управленцы, учредители — все, чьи интересы переплетены с судьбой компании. Именно эта модель получила наибольшее распространение в развитых странах: бизнес мыслится как узел взаимных обязательств, а не как машина для одного-единственного получателя выгоды.

Третья позиция, социально-этическая, оформилась в шестидесятые-семидесятые годы усилиями таких исследователей, как Курт Левин, Эдгар Шейн и Генри Минцберг. Её суть — в балансе. Руководители и сотрудники отвечают за то, чтобы компания одновременно преследовала и собственные экономические цели, и интересы общества, не принося одно в жертву другому. Это самый требовательный из трёх взглядов, ведь удерживать равновесие всегда труднее, чем двигаться в одну сторону.

Почему честность стала стратегией

Путь деловой этики — это движение от представления о морали как о помехе к пониманию её как ресурса. Когда-то соблюдение правил казалось роскошью, которую можно позволить себе лишь после того, как заработаны деньги. Теперь всё ровно наоборот: без репутации и доверия сами деньги заработать всё труднее.

В этом и заключается тихая революция последних десятилетий: оказалось, что поступать порядочно — не только правильно, но и дальновидно.