Этика киников: аскеза, свобода и вызов общественным устоям

Аскеза, свобода и вызов общественным устоям

Философия морали всегда рождается под влиянием эпохи, которая её породила. Особенно ярко социальная окраска этических учений заметна у стоиков и представителей кинической школы - их построения нередко называют «философскими утешениями». Кинизм предложил радикальный ответ на вопрос о том, как человеку сохранить достоинство в мире, где привычный уклад разрушается. Рассмотрим происхождение этого течения, его основные идеи и ту антиобщественную направленность, которая в итоге закрепилась за учением.

Как зародилась школа и в чём её исторический контекст

Любое нравственное учение вырастает из своего времени, и кинизм здесь не исключение. Объединяющим мотивом различных философских взглядов той поры служила мрачная мысль о том, что окружающий мир рушится, а человеку приходится непрерывно бороться за выживание. Причины подобного «крушения» могли носить как личный, так и общий характер, но в любом случае перед личностью вставала одна и та же задача - удержать собственное достоинство.

Идеи Антисфена воплотил в повседневной жизни его ученик - Диоген Синопский. Именно с его фигурой чаще всего и связывают деятельность всей школы. Этическая концепция киников выросла из глубокого недовольства философов тем, как живут люди. Понять это учение вне той социальной среды, где оно сложилось, попросту невозможно: его становление пришлось на период кризиса и распада ключевых общественных институтов внутри империи Александра Македонского.

При всей своей самобытности киническая мысль перекликалась с другими древнегреческими учениями разных эпох. Прежде всего речь идёт об эвдемонистической установке: человек обретает счастье, следуя собственной добродетели. По Антисфену, высшее счастье для человека заключается в самой «возможности быть счастливым».

Суть учения: отказ от институтов и культ аскезы

Киники исходили из того, что ни один общественный институт - будь то частная собственность, брак или государственная власть - не обладает самодовлеющей ценностью, а значит, от него можно отказаться. Так же они относились и к плодам цивилизации: образованию, науке, предметам роскоши. Законы государства встречали у них резкое неприятие, а традиционную добродетель они и вовсе отрицали.

И в страстях, и в поступках пороки нарушают меру, склоняясь либо к избытку, либо к недостатку, тогда как добродетель умеет находить эту середину и выбирает именно её.

По убеждению киников, в обществе воцарилось зло, и единственный способ ему противостоять - отстраниться от него, замкнувшись во внутреннем мире. Нравственной нормой и высшей добродетелью они провозгласили предельный аскетизм, а жили при этом подобно нищим. Диоген, например, сознательно обходился без пищи, крова и одежды. Само название течения связано именно с таким образом жизни: слово «киник» переводится как «собакоподобный».

Аскеза киников охватывала не только телесную, но и духовную сторону. Если физическое воздержание сводилось к отказу от материальных благ, то духовная его форма превратилась в прославление невежества и малой культурности, в отрицание всего богатства духовного наследия человечества. Нередко подобная аскеза доходила до крайних пределов. Отвергали киники и ту систему нравственности, что господствовала как в учениях прославленных мыслителей, так и в сознании обычных людей. Не случайно сегодня определение «кинический» практически совпало по смыслу со словом «циничный».

Показательно, что ранние приверженцы школы вели действительно нравственную жизнь, тогда как их последователи всё чаще обращали суть учения к эгоистическим целям.

Свобода, антисоциальность и оценка кинической этики

Человеку, ищущему спасения в этом мире, киники предлагали искать опору в самом себе - только так он способен обрести добродетель. Спасение, по их мысли, достижимо лишь усилиями самой личности, которая одновременно приходит к состоянию свободы. Однако свобода трактовалась здесь как отрицание всего социального опыта, причём не ради созидания, а ради разрушения. Именно это и придало концепции откровенно антиобщественный характер.

Среди прочих особенностей учения выделяют:

• проповедь индивидуальной добродетели;
• расшатывание устоявшихся общественных стереотипов.

По сути, взгляды киников на правильный образ жизни стали философским оправданием нищеты, которую они принимали и возводили в ранг высшей нравственной ценности. При этом в отрицании привычной морали школа порой заходила чрезвычайно далеко, допуская множество преувеличений и открыто оскорбляя чувство стыдливости.

Подтверждением служат дошедшие до нас свидетельства. Так, о Диогене рассказывают, что он прилюдно удовлетворял потребности, относящиеся «как к Афродите, так и к Деметре». Сохранились и упоминания о грубых, фривольных выходках, шутках и сквернословии (айсхрологии), которыми славились киники. Если принять эти рассказы за достоверные, напрашивается вывод об озлобленности и горечи, свойственных приверженцам школы. Нормами общественного приличия они пренебрегали намеренно, желая возмутить спокойствие благонамеренных граждан, и привлекали к себе внимание отчаянным преклонением перед «потоком жизни» и природой, которая якобы всегда права в любом своём проявлении.

Подлинную же причину подобных выходок стоит искать в отчуждённом характере подневольного труда при рабовладельческом строе - отчуждении откровенном, неприкрытом, лишённом всякого камуфляжа. Опираясь на кинические воззрения, можно заключить, что трудящийся человек ощущал свободу лишь в реализации животных инстинктов. Таким образом, этика киников отличалась весьма специфическими чертами, во многом продиктованными духом эпохи и стремлением заглянуть во внутренний мир личности.