Анализ романа А.И. Солженицына “В круге первом”

Александр Солженицын трудился над этим романом в течение тринадцати лет – с 1955 по 1968 год. Первоначальная редакция была завершена в 1958 году, однако в 1964 году, стремясь сделать текст более доступным для цензуры и надеясь на публикацию в журнале "Новый мир", автор значительно переработал произведение. Это включало удаление некоторых наиболее острых глав и эпизодов. Исходный сюжет, в котором герой стремился сообщить американцам о подготовке к похищению секретов атомного оружия, был заменен на историю о предательстве советского врача, который делился с французами лекарством от рака. Несмотря на это, публикация в журнале А. Т. Твардовского так и не состоялась, но "облегченная" версия (в 87 главах) получила широкое распространение в самиздате и была издана за границей. В 1968 году писатель вернул первоначальный сюжет, и книга обрела окончательную форму (96 глав).

События романа развиваются в течение чуть менее трех суток, с вечера субботы до вторника, с 24 по 27 декабря 1949 года. Основные действия происходят в марфинской "шарашке", однако события часто выходят за её пределы, перемещаясь на дачу Сталина в Кунцево, в кабинет министра МГБ Абакумова, в квартиру прокурора Макарыгина, аспирантское общежитие МГУ, домик "тверского дядюшки", в подмосковную деревню Рождество и другие места. В романе присутствует несколько ключевых сюжетных линий. Один из героев, дипломат Иннокентий Володин, осознав, что Сталин угрожает не только своей стране, но и всему миру, решается на измену. Узнав о предстоящей передаче секретов атомной бомбы советскому агенту в Нью-Йорке, он пытается предупредить американцев, позвонив в посольство США. Сотрудники МГБ, прослушивая телефоны, записывают его звонок и передают запись в "шарашку" для идентификации его голоса.

Основная сюжетная линия разворачивается в "шарашке", которую автор воспринимает как "первый круг" гулаговского ада. Центральными персонажами этой линии становятся трое заключенных: Глеб Нержин, Лев Рубин и Дмитрий Сологдин. В ходе их многочисленных дискуссий рассматриваются важнейшие вопросы, волнующие автора.

Поиск автором философских идей и истины

Солженицын в своем поиске универсальной истины о мире и человеке часто обращается к величайшим русским и зарубежным философам, писателям и ученым. Его произведения представляют собой открытый диалог вне времени, которое осуществляется в созданном им особом пространстве, где через повествователя и персонажей ведут беседу сотни мыслителей и художников различных эпох. Это уникальное пространство объединяет различные, иногда противоположные, точки зрения. Такой подход позволяет автору создать эффект пространственной и временной открытости, в которой события воспринимаются как часть глобального диалога, целью которого является осознание вечной Истины, к которой стремятся лучшие умы человечества.

Герои романа "В круге первом" существуют одновременно в двух мирах – материальном, в "шарашке", и в мире вечных философских идей и литературных образов. Актуальность своих взглядов они подтверждают как конкретными ощущениями, так и через идеи, которые были выработаны мировой культурой. Такое многослойное восприятие характерно для художественного мышления Солженицына. Акцентируя внимание на классических традициях русской литературы, писатель признает себя преемником реалистов XIX века и успешно интегрирует их опыт в свои тексты, активно используя темы и образы, которые стали неотъемлемой частью национального самосознания.

Солженицын использует традиционные образы и мотивы для глубокой концентрации и уплотнения содержания. Он не только опирается на работы великих предшественников, таких как Пушкин, Толстой, Достоевский и Чехов, но и ведет с ними диалог, порой принимающий форму полемики.

Хотя философские идеи тоже представлены в романе, они зачастую не так органично вписываются в художественную структуру. Персонажи диалогов часто используют афоризмы и ссылаются на известных или менее известных мыслителей. Каждый из них, будучи сторонником той или иной философии, старается продемонстрировать свою осведомленность в интеллектуальных спорах. Задача автора ясна: его герои, находящиеся в замкнутом пространстве тюремного ада, сопротивляются системе, опирающейся как на физическое, так и на интеллектуальное подавление. Они пробивают завесу идеологической блокировки, открывая важнейшие мировые идеи и позволяя себе оценить свое существование через призму вечных истин.

Тем не менее, в тексте ощущается перегрузка философскими ссылками. Изобилие упоминаний авторитетов не всегда связано с художественной задачей и придает работе несколько научный характер. Например, даже "тверской дядюшка", который осуждает советскую власть, упоминает Герцена:

Ты – Герцена сколько-либо читал? По-настоящему? <...> Герцен спрашивает <...> где границы патриотизма? Почему любовь к родине надо распространять и на всякое её правительство?

Множество создание таких обращений вызывает не только главную идею автора о том, что изгоями советского государства становятся мыслители нации, но также и определенную нагрузку на текст. Сложный массив цитат и ссылок на философов может создавать впечатление перегруженности. Персонажи не просто пересказывают идеи, но и цитируют дословно, указывая источники:

Даосская этика говорит: “Оружие – орудие несчастья, а не благородства...”

Несмотря на сложность и философскую глубину многих из приведенных идей, иногда кажется, что эта насыщенность отвлекает от основного содержания романа, делая его более схожим с научным трактатом, чем с художественным произведением.

Полемика в романе "В круге первом"

В произведении идеи, находящиеся в идеологическом поле, такие как догматы марксизма, выступают как заведомо "неправильные" и подвергаются активному оспариванию автором. Поэтому принадлежность персонажа к коммунистической идеологии становится значительным элементом его отрицательной характеристики. Например, в 88-й главе Солженицын развенчивает "диалектический материализм" как якобы "передовое учение", изображая некомпетентного лектора, который доводит марксистские догматы до абсурда. Таким образом, через неразумных адептов можно легко высмеять и скомпрометировать любую систему взглядов. Стремление автора избавиться от симпатий к популяризированному представителю марксистской идеологии выглядит чрезмерным, поскольку его моральная и интеллектуальная ничтожность ставит под сомнение необходимость всех этих усилий. В конечном счете, и здесь результат оказывается не совсем удачным: осуждена не сама идеология, а лишь ее профанированная версия.

Полифония и художественный метод Солженицына

Термин "полифония" был введен М. М. Бахтиным и отмечает "особое художественное мышление", предполагающее сложную модель мира. В полифоническом романе голоса персонажей выступают как самостоятельные партии, а диалог между этими равноправными голосами является главным признаком. Если рассмотреть "сталинские" главы романа, можно заметить, что элементы полифонического повествования обеднены отсутствием "чистого слова героя". Часто авторское сознание вмешивается в монолог героя, превращая его элементы в гибридные за счет соединения идеологических, психологических и авторских точек зрения.

Несмотря на то, что авторская интерпретация присутствует, её присутствие нередко подменяет существующую субъектность персонажей. Ключевым историческим персонажам, как Сталин, автор позволяет выражать не только непрямую, но и прямую критику, что также подтверждает его контроль над повествованием.

Авторский авторитет настольно доминирует, что народный взгляд может быть подавлен или нейтрализован. Солженицын не отвергает альтернативные взгляды, однако, часто использует методы их дискредитации. В полифоническом романе автор должен обеспечить участникам диалога максимально убедительную возможность выражаться, но герои нередко выглядят наивными перед авторским сознанием, раскрывая свои слабости и недостатки.

Как пример, Сталин в своих размышлениях о роли в гражданской войне показывает свою слабую сторону, самоиронизируя и подчеркивая эгоизм своих действий. Таким образом, автору удается создать картину, в которой герой постоянно "подставляется", оказываясь в невыгодном свете перед читателем. В "сталинских" главах присутствие автора выражается через портретные детали, которые не только реконструируют внешний вид, но и передают авторское отношение к персонажам. Сталин представлен как "гадкое, патологически жестокое, аморальное существо".

Солженицын не скрывает своих негативных взглядов на Сталина, что создает напряжение с полифонической природой, поскольку черты, как "вождь всех народов", становятся очевидными через контраст между пропагандистскими мифами и реальностью. Соотношение авторских и персонажных взглядов нередко вызывает замешательство, и иногда автор прямо ставит в противоречие созданные в советском искусстве мифы о Сталине с объективным видением.

Метод контраста оказывается одним из наиболее мощных средств выражения отношения автора к персонажу, что иллюстрируется через прямое сопоставление. В таких случаях повествователь вводит антиподы к пропагандистским утверждениям, выделяя фальсификацию исторической реальности. Таким образом, Солженицын создает образы, которые значительно отличаются от мифов, навязываемых государственной пропагандой, что является важным аспектом его работы.

По утверждению Бахтина, полифонический герой не является просто объектом изображения, это "чистый голос", который мы слышим, но не видим. Персонажи Солженицына, напротив, выступают и как субъекты повествования, и как объекты авторского описания — они являются субъектно-объектными образами. Читатель слышит героя и видит его, и уровень фокализации не совпадает с "голосом" персонажа. Авторова перспектива на жизнь Сталина резко контрастирует со мнением его самого, что создает ощущение иронического (и не только) отстранения автора от персонажа.

Солженицын стремится к передаче идеи гармонии и порядка в своих произведениях, причем это не оказывается противоречивым с темой ГУЛАГа или революции, которая привела к миллионам жертв. Ошибочно полагать, что такие трагедии исключают наличие гармонии. Писатель желает устранить все искажения подлинного бытия, а дисгармония, которую он изображает, результат "порчи" изначального порядка мироздания.

Сложившаяся структура изображает конфликт между идеалом и тем, что его искажает, а не между индивидом и обществом. Слежение за "искажениями" и "порчей" служит пространством для поиска утраченного совершенства. Например, в "Матренином дворе" герой находит островок "нутряной" России, а в "Захаре-Калите" рассказчик открывает следы Куликовской битвы, восстанавливая связь с историей.

В "Круге первом" основной конфликт также концентрируется на этом поиске. Солженицын изображает деревню как символ ухудшения, о чем свидетельствуют метафорические элементы. Он использует символику, чтобы подчеркнуть гибельные последствия колхозной системы. Например, Рождество представлено как место, где остались лишь знаки утраченной реальности, как церковь, мрамор которой "ушел на дорогу".

Дипломат Володин лишь как бы со стороны анализирует жестокую реальность колхозного села: сараи с лозунгами, ободранные сельхозмашины, и даже физические аномалии местных жителей создают атмосферу загубленной жизни. Этот символический подход позволяет автору передавать ощущение запустения и смерти, заполнив страницы описаниями исковерканной земли и человеческих существ с "аномалиями". Структура "На просторе" сочетает реалистическую достоверность с символикой, подчеркивающей глубокие изменения в деревенской жизни и деморализацию крестьянства.

Исконная Россия в произведении Солженицына

Для героев Солженицына родная земля предстаёт не просто как деревенский ландшафт, а как подлинная, исконная Россия. Иннокентий задаётся вопросом:

Так это – Россия?,

что подчеркивает его удивление и искреннее желание вернуться к истокам. Однако эта Россия, которую они видят, изуродована и поражена разрушительной силой, которая делает её непривлекательной и болезненной. Солженицын ярко акцентирует внимание на негативных чертах колхозной реальности, придавая им символический и онтологический смысл. В его восприятии конкретное и частное становится отражением более широких сущностных истин.

Эти герои не просто сталкиваются с материальным беспорядком, а с онтологическим хаосом. Дороги не просто "изрыты", а "непоправимо искромсаны", а облупленные сельхозагрегаты принимают характер апокалиптических монстров. Здесь проявляется двойственность изображения — как реалистического, так и символического. С одной стороны, реалистичные описания деревенского пейзажа, с другой — возможность прочтения главы "На просторе" в мифологическом ключе. Эти картины стремятся передать не только конкретную историческую и социальную реальность, но и эсхатологическую концепцию, показывая торжество Хаоса над Космосом.

В произведениях Солженицына можно увидеть онтологические свойства, которые достигаются повторением экспрессивных деталей и образов. Множественное использование смысловой символики и контраста служит важным инструментом для актуализации этих значений. Например, растерзанная колхозная деревня обрамлена прекрасным среднерусским пейзажем, что создает противоречие между прекрасным и ужасным. Слово "простор" многозначно и символизирует не только физическую свободу, но и божественную гармонию.

Хотя Солженицын критикует негативные аспекты действительности, его творчество не сводится лишь к этой критике. Ограничение его роли как "критического реалиста" может искажать представление об его художественном методе. Такой взгляд на роман "В круге первом" как на памфлет против Сталина упускает из виду глубокий замысел автора и ключевые элементы, такие как глава "Замок святого Грааля", которая становится идейно-смысловым центром всего произведения. Здесь Солженицын обращается к символической парадигме, где свет олицетворяет божественное совершенство.

Важнейшие образы, такие как свет и тьма, становятся основой для понимания борьбы между Добром и Злом. Сталин, как антигерой, воспринимается как ночной демон, который живет в мрачном пространстве, лишённом света, и управляет страной из своего "склепа". Это пространство отождествляется с преисподней, и сами действия Сталина интерпретируются как следствия влияния тьмы.

Солженицын строит своё повествование так, чтобы события русской истории воспринимались не только в эмпирическом аспекте, но и в рамках глобального конфликта между добром и злом. Символика света и тьмы помогает передать этот конфликт. Главные персонажи оказываются на границе между земным и космическим, что усиливает их символический статус как представителей мира Добра и Зла. Таким образом, Солженицын использует художественный метод, который позволяет ему поднимать вопросы о сущности бытия и его идеалах, создавая сложные литературные образы, способные передать глубинные философские смыслы.