Джеффри Чосер "Кентерберийские рассказы". Эпоха Возрождения в Европе

Джеффри Чосер (1340–1400 гг.), сын лондонского виноторговца, который поставлял товары ко двору, с раннего возраста стал придворным пажом. Благодаря связи с Джоном Гонтом, он оказал влияние на его жизнь, получая статусные должности и выполняя дипломатические задания в Италии, Фландрии, Испании и Франции, но нередко также попадая в немилость и оставшись без средств к существованию.

Биография Джеффри Чосера

Чосер вырос в придворной культуре, в которой особенно ценились роскошь и утонченность манер. Ткани привозились из зарубежья для королевы и её дам, а для короля шили бархатный жилет, расшитый павлиньими перьями по его индивидуальному заказу. Но это был уже не французский, а английский двор, который, несмотря на смену языка, продолжал читать любимые книги. "Роман о Розе", переведенный Чосером с французского в начале 1370-х годов, знаменует начало англоязычной куртуазной поэзии. Вероятно, ранее он написал "Книгу Герцогини", выполненную в той же манере куртуазного аллегоризма, в ответ на смерть своей госпожи, первой жены Джона Гонта, герцога Ланкастерского. Средневековые жанры продолжают сохраняться в его поэзии, включая "Птичий парламент" и "Дом Славы", созданные в конце 1370-х – начале 1380-х годов после его поездок в Италию в 1373 и 1378 годах.

После Италии в творчестве Чосера все больше замечается стремление к новым ренессансным влияниям, появились и элементы, заимствованные у Боккаччо. В 1384–1386 годах он работал над сборником "Легенды о достославных женщинах", куда входят Медея, Лукреция, Дидона и Клеопатра. Несмотря на то, что многие из этих женщин нарушали идеалы добродетели, Чосер воспевает их, отвергая средневековое представление о женщине как о сосуде греха. В это же время он создает поэтический роман "Троил и Хризеида", основанный на античном сюжете, обработанном Боккаччо, в результате чего впоследствии этот сюжет переносится к Шекспиру в "Троила и Кресиду".

Начальный этап творчества Чосера обусловлен французским влиянием, второй этап проходит под итальянским, а третий этап становится поистине английским. Новый этап английской литературы открывается с "Кентерберийских рассказов", над которыми Чосер начинает работать примерно с 1385 года и продолжает до своей смерти. Даже оставшийся незавершенным, этот сборник стал основой нового литературного стиля.

Согласно биографической легенде, Чосер встречался с Петраркой, однако о его знакомстве с Боккаччо ничего не известно. Тем не менее, Чосер знаком с его произведениями и явно подражает ему, пересказывая сюжеты, в том числе в "Кентерберийских рассказах", за исключением "Декамерона". Обе книги представляют собой сборники рассказов, которые иллюстрируют сходство в понимании повествовательных задач. Отметим, что такой новеллистический формат был объективной потребностью художественного сознания, вновь осваивающего культурные традиции в разговорной форме.

Сборник “Кентерберийский рассказ”

В "Кентерберийских рассказах" рассказчики не выглядят персонажами вне сюжета, они совсем рядом, становятся частью повествования. Однако, в отличие от "Декамерона" и своих ранних произведений, Чосер меняет характер аудитории: действие происходит не на флорентийской вилле или в английском королевском дворе, а на дороге из Лондона в Кентербери, куда весной направляются паломники. Здесь находится одна из главных национальных святынь – мощи Фомы Беккета, архиепископа, который был убит в соборе в 1170 году.

На пути в Кентербери, недалеко от Лондона, расположена таверна Табард, в которой встречаются 29 паломников, а вместе с трактирщиком Гарри Бейли их становится 30. Трактирщик предлагает, чтобы каждый паломник развлек своих спутников двумя рассказами в пути, а

два других вдобавок припасет,

чтоб рассказать их при обратном пути.

Условленный план сборника предполагал создание 120 новелл, но Чосеру удалось написать (включая незавершенные) менее 30. Несмотря на незавершенность, структура книги впечатляет своей целостностью. Разнообразная группа персонажей разных сословий представляет все общество. Мы часто не знаем их имен, только их социальное или профессиональное положение: рыцарь, юрист, шкипер и другие. В отличие от Боккаччо, у которого новеллы почти не отражают характеров рассказчиков, у Чосера персонажи обмениваются рассказами, словно ведут диалог, раскрывая свою личность и отстаивая свою позицию.

Первое представление участников диалога происходит в "Общем прологе" ко всей книге. Каждой новелле предшествует свой пролог, оценивающий услышанное и иногда самого рассказчика. Гарри Бейли, взявший на себя управление обществом паломников, с грубоватой шутливостью выражает свои оценки. Характеристики, данные в "Общем прологе", созданы самим Чосером, который, кстати, также становится одним из паломников и наблюдает за событиями из толпы. Это указывает на его позицию и стиль повествования, оценки которого XIX века поэт и критик Мэтью Арнольд охарактеризовал так:

Если мы спросим себя, в чем заключается такое неоспоримое превосходство поэзии Чосера над рыцарским романом, мы обнаружим, что оно происходит благодаря широкому, свободному, непредвзятому, ясному и доброму взгляду на человеческую жизнь, совершенно несвойственному куртуазным поэтам. В отличие от их беспомощности, Чосер способен охватить весь мир с действительно человеческой точки зрения.

Чтобы это стало реальностью, Чосеру требуется создать новый способ художественного восприятия, отличный, например, от жанра, в котором поэма Уильяма Лэнгленда "Видение о Петре Пахаре" сохраняет дух средневековой традиции. Лэнгленд также пытается взглянуть на целостное существование между Башней Правды и Темницей Зла, где разыгрывается аллегория человеческой жизни. Он успешно воплощает абстрактные концепции в обыденной жизни и узнаваемых типах. Однако в произведениях Чосера нет второго, иносказательного плана. Его рыцарь и мельник не являются олицетворениями идеалов или пороков.

Аллегорический поэт, работающий в этом жанре, всегда соотносит земное с нравственными идеями, ищет их воплощение в человеке. Чосер, напротив, мыслит более конкретно: он анализирует и сравнивает, сопоставляя людей друг с другом и изучая, каковы их нравственные достоинства. Повествовательный стиль раннего Возрождения имеет схожесть с ренессансным метафоризмом. Новелла и сонет возникают одновременно; оба жанра исследуют связи, отражения и пересечения, раскрывающие мир в его богатстве и сложности. И хотя формы различны, обе обладают необычайной остротой.

Стиль творчества Джеффри Чосера

В аллегории и старом эпосе не было такой сосредоточенности на четком, зримом, конкретном. Лэнгленд остался верен своей традиции, Чосер же решил порвать с ней. Он выбрал новеллу с её разговорным стилем и бытовыми деталями, а также подобрал подходящий для неё стих – парнорифмованный пятистопный ямб, лёгкий и дробящийся на двустишия (героический куплет), создавая непринужденные речевые формулы и афоризмы. Возникает стиль детального описания, острых характеристик, новых деталей, как видно сразу в "Общем прологе" при первом знакомстве с паломниками:

А с ним болтала батская ткачиха,

На иноходце восседая лихо;

Но и развязностью не скрыть греха –

Она была порядочно глуха.

В тканье была большая мастерица –

Ткачихам гентским в пору подивиться.

Благотворить ей нравилось, но в храм

Пред ней протиснись кто-нибудь из дам, –

Вмиг забывала в яростной гордыне,

О благодушии и благостыне…

Отраженные детали имеют значение и говорят о человеке и мире, в котором он проживает. Ткачиха из Бата, центра английского сукноделия, символизирует растущий социальный контекст, который конкурирует с Фландрией. Чосер обращает внимание на детали, останавливаясь на каждом элементе, от цвета чулок до качества обуви, создавая точное впечатление о нравственном характере своей героини. Однако, иронизируя, он не спешит с выводами и осуждениями, что не означает равнодушия к моральным вопросам. На самом деле, паломники отправились в долгожданное путешествие, стремясь к духовному очищению в поисках искупления за свои грехи. Несмотря на свои слабости, каждый из них искренне верит в свою духовную цель, даже если путь встречает преграды.

Новелла как исследование жизни и литературы

Новелла в творчестве Чосера исследует не только различные формы жизни, но и традиционные литературные жанры, которые повествуют о ней. Исследователи отмечают, что новеллы Чосера охватывают широкий спектр жанров: от фабльо и рыцарских романов до биографий святых, чудес, басен и проповедей. Таким образом, новелла становится средством осмысления действительности через разные способы повествования, что приводит к их переосмыслению и пародированию. Здесь нет полного отрицания жанров; они сосуществуют, каждый представляя свою уникальную точку зрения, как от лица персонажей, выбирающих подходящий им стиль.

При этом новелла выражает и авторскую точку зрения, что создает двойную структуру: Чосер одновременно анализирует рассказ и сам процесс рассказывания. Конфликты между рассказчиками усиливают это напряжение. Например, пьяный мельник, перепутывая детали, вставляет развратное фабльо о старом плотнике, его молодой жене и её поклонниках, что вызывает недовольство мажордома, некогда юного плотника. Его ответом становится остроумная история о мельнике, делая их разговор остроумным и конфликтным.

Среди истории о браке, начатой батской ткачихой, выделяется ее взгляд на супружеские отношения. Она рассказывает о рыцаре Круглого стола, который должен выяснить, чего женщина хочет больше всего. Здесь классический вопрос приводит к приключениям, в которых старушка, представляющая собой нечто отвратительное, даёт рыцарю знание, что "власть над мужем" — это самое желаемое. Спасенный рыцарь вынужден жениться на ней, но за верность слову он получает молодую и красивую супругу, показывающую, что истинная добродетель не зависит от происхождения.

Внутренние конфликты в новеллах дополняются интересными уроками:

Благородство в природе, а родовитость без него — лишь уродство.

Эта фраза, прозвучавшая в ответ на укоры по поводу общественного статуса невесты, связывает темы и персонажей в сборнике. Хотя батская ткачиха представляет феминистскую точку зрения, другие рассказчики, такие как студент и купец, её оспаривают, однако сама мудрость о благородстве и человеческой добродетели объединяет их.

Чосер начинает сборник с новеллы, отдавая дань уважения рыцарскому роману как креативной и популярной форме повествования. Однако он не ограничивается лишь куртуазными элементами. "Общий пролог" начинается напоминанием о возрождении жизни: весной, когда природа пробуждается, паломники отправляются в путь к духовному очищению.

Чосер открывает мир своим слушателям, позволяя каждой личности видеть себя в его рассказах. Но возникли и споры о стиле его новелл: одни кажутся блестящими, другие – скучными. Это связано с его мастерством в воссоздании характеров, позволяет ему подстраиваться под личность рассказчика, показывая, каким образом они выражают свой опыт. Гарри Бейли, как строгий судья, не терпит скучных рассказов, что приводит к конфликтам. Например, рыцарь утомляется от монологов монаха, а многим другим также не нравится череда длинных историй.

Отсюда происходят комические отступления, показания самого Чосера, который в шутливом стиле рассказывает о сэре Топасе используя доггерели, добавляя элемент легкости. Несмотря на критику, рыцарский рассказ первого рассказчика получает одобрение.

Запутанные сюжеты о соперничестве между двоюродными братьями, царевичами из Фив, Паламоном и Арситом за руку прекрасной Эмилии представляют блюдо, которое более примитивной аудитории воспринимается с интересом, тогда как высоко поэтическим произведениям Чосера так было сложно пробиться на массовую арену.

Чосер внимательно относится к вкусам других, понимает их слова, как описал М. М. Бахтин, что и делает его одним из основателей нового повествовательного жанра. Он не исповедует единственное авторитетное мнение; его мораль и мудрость вариативны и зависят от контекста рассказа.

В случае же смерти одного из персонажей — Арсита — мудрец Эгей помогает перенаправить скорбь к новой радости, утверждая, что смерть предоставляет покой:

Что этот мир, как не долина тьмы,

Где, словно странники, блуждаем мы?

Для отдыха нам смерть дана от Бога.

В этой христианской концепции, даже получившей некоторую дерзость, задерживается не абсолютная истина, а необходимое утешение.

Чосер редко создаёт новые сюжеты; он предпочитает перерабатывать существующие, но при этом новации в повествовании и характере рассказчика изобилуют цветами. Он создает многогранные фразы и красочные описания, обогащающие речь. Таким образом, он начинает более ярко вовлекать этого рассказчика, чтобы его расползание стало общим единством.

В конечном итоге, сборник становится не просто набором новелл, а, по сути, единым произведением, намного более сложным и с богатством языковых оттенков, чем "Декамерон" Боккаччо, создавая основу для более дальнейшей крупной формы – романа.