История образования имени прилагательного: определение, свойства, критерии

Имя прилагательное представляет собой часть речи, которая обозначает признаки, качества и свойства предметов, явлений и лиц. Оно развивалось на синтаксической основе определения с использованием специальных языковых средств, которые необходимо рассмотреть.

Долгое время представление о качестве предметов было связано с обозначением предметности. Этот синкретизм свойств и вещей наглядно проявляется в истории некоторых лексических групп, особенно в отношении обозначения цветов. Определенные тона серого, красного, желтого, черного и прочих цветов одновременно символизируют предметный мир, носителем цвета которого являются.

Сопоставление актуальных существительных и прилагательных, таких как друг — другой, лад — ладный, а также поэтические выражения вроде жар-птица, царь-девица, подчеркивают это единство предмета и его типичного признака.

Существует мнение, что имена существительные и прилагательные одновременно выделялись из синкретизма во времена, когда субстанция и ее качества воспринимались как единое целое.

Начальные формульные сочетания, такие как душа-дъвица или горе-бъеда, формировали взаимосвязи, которые позволяли более тонко выразить личные свойства более абстрактных понятий — например, душевная дъвица или горькая бъеда.

Последовательность акцентирования на различных типах прилагательных-определений также является показательным моментом.

Качественные прилагательные связаны с идеей выражения времени, тогда как притяжательно-относительные — с пространственным размещением. Это различие обуславливает расхождение в их грамматических характеристиках. Относительные прилагательные, в отличие от качественных, не образуют (или редко образуют) степени сравнения и не сохраняют краткие формы.

Формирование и развитие грамматических классов

Различия в признаках (притяжательные, относительные и качественные) создали семантическую градацию и вызвали необходимость в специализированных формах для их выражения. Эти формы возникли с развитием имен на а-/о-, что дало возможность появления склоняемых и согласуемых с именами определений, подобных бгьлъ — бгъла — бъло. Параллельно появились вещественные имена и имена прилагательные, которые различались новой категорией рода.

Фрагменты первичного синкретизма (существительное и прилагательное) можно увидеть в древнерусских текстах через выражения типа - съ маломь же дружины възвратися, направо и налево, смолоду, добро и зло и т. д., - а также в обратных случаях, - дъвая ‘девственница’ - в обращениях к Богородице в древнерусских текстах. Часть писаний «Повести временных лет» за 971 год сохранила древнее выражение языческой клятвы

Да будемь золоти яко золото,

- где золоти функционирует в качестве существительного и прилагательного.

Древнерусские переведенные тексты содержат много примеров, сохранившихся до наших дней в виде остаточной вторичной субстантивации.

Особое внимание стоит уделить суффиксации. Это явление наблюдается уже в древнейших (но не самых ранних) словах, таких как

• и-:

gladu-s —» gladii-k —> гладью,

soldu-s —» soldH-k —> сладъкъ;

• i- :

velt-s —> veli-k —> великъ и другие.

Общее число корней с подобными суффиксами было значительным и все они встречались довольно часто, обычно имея ударение на конце и краткий гласный в корне: льгъкъ, дьрзъкъ, тънъкъ и др.

По причине того, что имена существительные создавали свои производные посредством других суффиксов, суффиксальные прилагательные формально выделились из вещественных имен и стали представлять собой собственно имена прилагательные.

Создание местоименных прилагательных

Формирование нового типа имен относится к созданию местоименных (полных) прилагательных, что стало отличительной чертой славянских языков. Через определительно-указательное местоимение [jb] (на письме и) в различных формах его склонения, полные формы прилагательных образовались в самостоятельную парадигму в период и в течение всего времени исторического прогресса русского языка:

Применение местоимений в определительном значении направляет к тому, что присоединение его к определению выражает идею четкости признака по отношению к качеству в целом. Поэтому прилагательные, не требующие подобного выделения, не образовывали полных форм. Таким образом, притяжательные прилагательные имели только краткие формы и продолжали сохранять их до старорусского периода, также и относительные, а в некоторых сочетаниях даже качественные.

Если само слово уже выражало определенность, необходимость в местоимении отсутствовала, особенно в именах собственных (например, Новъгородъ) или в названиях церковных праздников с прилагательными в переносных значениях (как великъ день — ‘Пасха’). Эти случаи всегда оставались в краткой форме. При этом выражалась не определенность самого предмета, а определенность или неопределенность признака. В предикативном использовании полная форма также изменялась в избыточную, что создавало расхождение по функциям в сочетаниях типа “человгъкъ добръ” и “добрый человгъкъ”.

Всё это привело к образованию двух оппозиционных категорий:

1. краткие и полные формы противостоят друг другу по форме;
2. качественные и относительные конкурируют по смыслу.

В результате возникли различные методы их совмещения и сепарирования, создавая возможность для самостоятельного образования имени прилагательного.

Определенность или неопределенность признака, выражаемого именем прилагательным, на протяжении долгого времени передавались через устойчивые словосочетания, например, в сочетаниях с глаголами движения и состояния.

Краткие качественные прилагательные используются в том числе в предикативе, если их лексическое значение исключает степени сравнения, как в случаях с прилагательными босъ, глухъ, кривъ и др. Подобные прилагательные сохраняли краткие формы в устойчивых выражениях, например, “на босу ногу” или “закрыл наглухо”.

Классификация полных и кратких форм изначально определялось их соотношением с определенностью или неопределенностью признака.

Яко вы худи есте и лукави, и азъ пойду к вамъ яростью лукавою («Повести временных лет» по Лавр. 1377 г.)

- такое соотношение неопределенного нового признака в предикативе и постоянного признака в определении. В текстах XV-XVII веков полное прилагательное в предикативной форме используется как выраженное стилистическое средство нового признака.

Так как краткие формы становились предикативными или образовывали наречия, им не требовалась парадигма склонения; сохранялись лишь формы именительного падежа, согласуемые с подлежащим. С XII века различие по роду в обоих числах постепенно исчезает. В том числе теряется различие по падежным формам. В XIII веке косвенные формы кратких прилагательных встречаются реже, оставаясь только в традиционных речевых формулировках. Формы Тв. п. единичного числа мужского рода исчезли первыми, как, например, в сочетании - с разбойниковымъ товаромъ. При переписывании текстов старые формы заменялись новыми.

Формы двойственного числа у прилагательных исчезали раньше, по сравнению с существительными. Московские текста XIV века, например, имеют записи “два ковша золоты”, “птенцемъ аспидовамъ” и пр., что отражает новое употребление форм. С XII века в причастных формах допустимы сочетания типа “нечи- стамарукама”, “рекъше неумьвенома”. Также можно встретить “великома очи- ма”.

Полные формы быстрее всего вытесняли краткие в формах множества и косвенных падежах, чем в именительном падеже и. У Афанасия Никитина в 1472 году краткие формы встречаются только в именительном падеже, согласуемом с подлежащим. XV век принято считать временем окончательной утраты самостоятельной категории кратких прилагательных. От отдельных форм они трансформировались в предикативы, наречия или сохранились в пословицах и устойчивых выражениях.

Также в фонетически сложные формы претерпевали упрощения в произношении. и различные изменения, связанные с утратой межслогового -ово- и стяжением гласных в одну морфему (окончание прилагательного).

В сочетаниях с местоимениями возникали такие случаи, как сохранение самостоятельности в сочетании с именем у местоимений, наиболее всего в формах женского рода:

• род. п. ед. ч. добры-[jej$] > добры [ij^] > добры [jq] > добрый (добрыгь);
• дат. п. ед. ч. добргь-[ieji] > добр/ь [iji] > добр/ь [ji] > добр/ь [ji] > добр/ь [ji] > добрп>и.

Потеря корневого межгласного -j- начала проявляться уже в древнерусском языке, однако в большинстве говоров это не затронуло прямые падежи именительного и винительного: нова[)а], нову}у] и т. д. В именительном падеже единственного числа мужского рода отмечены лишь фонетические упрощения сокращений, причем самые ранние примеры прояснения сильного (ъ) вероятно перенесены из южнославянских оригиналов.

Время развития правил склонения имен прилагательных было долгим и имело свои этапы, отличающиеся определенными условиями. Это малозаметно по рукописным источникам, так как они показывают уже результаты состоявшихся изменений. Достоверно известно лишь то, что стяжение в первую очередь происходило в форме дательного падежа мужского рода (также как и появление новых форм склонения у имён — в том же дательном падеже, но множественном числе: городомъ > городамъ). В XIII веке появляются рукописи, где новое окончание в дательном падеже единственного числа используется практически последовательно.

С течением короткого времени новые формы стали использоваться в берестяных грамотах: дгътъекаму, с(вят)амуу (Тоцкого, зеленого, церленого и других). Подобные сокращения форм в первую очередь происходили в дательном и родительном падежах - по результатам анализа, ни один славянский язык не сохранил в ожидаемых по общему правилу формах родительного падежа -аго в мужском роде и -ыгь (-ыя) в женском. Синтаксические функции объекта содействовали быстрому сокращению форм дательного и родительного падежей.

Последовательность преобразования форм ярко прослеживается в родительном падеже единственного числа мужского рода.

• В начале утрачивается -у'-,
• затем происходит межслоговая ассимиляция,
• потом стяжение гласных в один долгий гласный,
• и, наконец, влияние сходства со стороны склонения указательных местоимений, с которыми полные прилагательные часто употреблялись, ведет к их стандартизации.

Другие формы склонения мужского рода реже образуют новые формы.

В том числе новые окончания -ои образуются в формах женского рода - в родительном и в дательном падежах единственного числа. В Лавр.1377 в тексте X века также встречается форма къ первой дани. Еще ранее къ живои в ГБХ1 — аналогично в дательном падеже единственного числа, что тождетвенно изменениям форм мужского рода.

В родительном падеже единственного числа женского рода наблюдается интересная варьируемость между древнерусской флексией -ыл> и церковнославянской -ыя (< ыьл), проявляясь в формах таких как вгьчьныя и вгъчъныгъ. С течением времени выбор той или иной формы стал зависеть от стиля и жанра, так как под влиянием местоименного склонения русская форма претерпела изменения: живыгъ, вгъчьныгъ превратились в живогЬу и вп>чьногь. Упрощение двусложных окончаний в формах родительного и творительного падежей единственного числа женского рода, таких как живогь > живой и живою > живой, можно рассматривать как естественную редукцию безударного гласного в изолированном положении, которое произошло уже после утраты редуцированных. С XIII века такие формы начинают использоваться повсеместно; например, в волостных документах Новгорода от 1266 года.

Древнерусский язык примечателен использованием полных форм прилагательных в устоявшихся сочетаниях, таких как «великая субота», «правая вгъра», «святая церковь» и «чистая недгьля», все из которых имеют церковное происхождение и обозначают конкретные священные понятия. Это можно сравнить с фразой «великъ день». Полные формы прилагательных применялись крайне редко в составе именных сказуемых, и в крупных летописных сводах можно обнаружить всего два-три примера, в которых часто фигурирует прилагательное «великий» в его традиционном значении «большой».

Интерпретация, субстативность и смена словесных форм

Формальное различие среди полных и кратких прилагательных одинакового корня сопровождалось также различием в их интерпретации: новые формы местоименных определений образовывали переносные значения.

Это важно для сочетаний с прилагательным, которое выражает новый признак связанного с ним имени. Полное прилагательное могло сочетаться с именами разных значений: субъектными, объектными, орудийными, целевыми, временными и пр. Вследствие возникали неопределенные по смыслу сочетания, которые постепенно развивали новые значения.

• Качественные, относительные и притяжательные прилагательные принимали участие в процессе формирования новых значений, присоединяясь к существительным, с которыми ранее не согласовывались.
• Полная форма прилагательного акцентировала на интенсивных, постоянных и особенных выразительных признаках, которые вследствие семантической компрессии воспринимались как опредмеченные, то есть становились субстантивированными именами. Полные качественные прилагательные со значением лица, прежде всего в религиозной сфере, использовались исключительно с положительными характеристиками: «честный», «пречистый», «праведный», «кроткий», «добрый», «благородный», «дивный», «великий» и др.
• Отрицательные признаки часто носили самоуничижительный характер: «худый», «смиренный», но иногда выступали как сколь отрицательные, так и противоположные признаки, такие как «злый» и «пронырливый».

Собирательный смысл синкретического слова исчезал из-за уже упомянутой субстантивации прилагательного, основанной на традиционных формулах.

Усиление степеней субстантивности (или «предметности» исходя из определенного признака) относится к качеству прилагательного и значению слова. Притяжательные прилагательные всегда были особенно определёнными по значению, аналогично именам собственным, поэтому полные притяжательные прилагательные, образованные от личных имен (с тремя степенями определённости), приобрели статус существительных. Они субстантивировались независимо от согласуемых существительных, как на примере: «посла Святославу жены ихъ Михалковую и Всеволожию» (под 1176 г.).

Ранние этапы преобразования прилагательных

Следует подчеркнуть, что именно прилагательные долго сохраняли свои краткие формы, не переходя к полным вплоть до XIII века. Их собственный суффикс выполнял роль знака определенности, связанную с местоименной основой, в частности через суффикс -j-, который формирует местоименную форму прилагательных. Историки отмечают, что притяжательные имена находились в специальной категории, примыкающей к существительным и прилагательным, где семантический синкретизм субстантивных и атрибутивных значений был дополнен предикативностью, как указывал академик В.И. Борковский.

Только в XVI веке притяжательные прилагательные начали склоняться к препозиции, становясь ярким определением для соответствующего существа, а не просто согласуемым с ним предикатом. В этот период притяжательные прилагательные стали обозначать не личную, а категориальную принадлежность. Об этом точно выразился К.С. Аксаков, заявив, что это

родительный падеж, понятый отвлеченно,

например, фраза «домъ отцовъ» в контексте к конкретному «домъ отца».

Формирование категории притяжательных прилагательных завершилось тогда, когда начали образовываться такие прилагательные не только от имен, обозначающих любые живые существа, но и только от конкретных единичных существ, что сужало грамматическое значение категории и соответствовало семантической транспозиции. Создание русских фамилий на базе кратких форм высвободило притяжательные имена от патронимической функции, вследствии чего в самостоятельном употреблении они образовались в свободную категорию настоящих притяжательных прилагательных.

С.В. Фролова выделила несколько значений притяжательных имен в древнерусском языке в зависимости от их употребления в текстах:

• По признаку происхождения и родства (например, «робьи дгъти»);
• В виде определения целого по части или части по целому (например, «рыбьими зубы», «змееви главы», «стадо овьче»);
• Принадлежность действия к живому существу (например, «въ княжихъ крамолах», «пограбление старче»);
• Указательное акцентирование места и времени по принадлежности к живому существу (например, «княжь дворъ», «лгыпа Ярославли»);
• По степени подчиненности и подвластности (например, «княжь тивунъ», «княжь корабль»);
• Как разграничение собственности (например, «Игорева стада», «имгънье Ярославле»);
• В зависимости от уподобления или сравнения (например, «по подобию отчю», «зубиакы змиевы»).

Эти значения отражают метонимическую смежность: один признак, согласно принципу синекдохи, выступает как определение для другого, что демонстрирует средневековое понятие о принадлежности к конкретному классу, типу или группе.

Одновременно это результат точного именования «от вещи», и большинство таких кратких прилагательных сближаются по своему значению с относительными, указывая на отношение к общему роду, а не на принадлежность к виду. Это говорит о более высоком уровне абстракции, исключая вероятность выделения степеней интенсивности.

В переведенных произведениях родительный падеж принадлежности использовался в аналогичной функции (калька с греческих конструкций), и такие обороты оставались чуждыми русскому разговорному языку еще вплоть до середины XVII века. В русской версии «Грамматики» Смотрицкого (1723 г.) - редактор Федор Максимов отмечал этот оборот как грецизм, в то время как русские повести XVII века предпочитали конструкции типа «по глаголу бесову», «по отшествию священниковом», «завистию дияволею» и т. д.

Суздальская летопись, использующая список Лавр. 1377, содержит всего два примера родительного падежа принадлежности в отличие от притяжательного прилагательного. Московский летописный свод конца XV века (по Уваровскому списку) на 1174 примера притяжательных прилагательных содержит уже 275 случаев родительного и 274 — дательного падежа (например, «родися великому князю Всеволоду сынь Борись»). Некоторые стилистические излишества всегда выделялись в московских летописных текстах.

Со временем выражение принадлежности изменялось в контексте преобразования непосредственно категории в «настоящую» категорию принадлежности.

Различия в акцентах также играли важную роль, разграничивая формы.

Некоторые исследователи предполагают, что расширение употребления родительного падежа принадлежности началось с указов Петра I, в которых такие конструкции часто использовались в препозиции (например, «разных земель люди»), воссоздавая последовательность форм, характерных для русского языка (как в примере «разноземельные люди»).

Соперничество между двумя формами выражения принадлежности внесло изменения в общую традицию использования прилагательных:

• в препозиции они выражают содержание понятия (например, «отцов дом»),
• а в постпозиции — предикацию добавленного признака (например, «дом — отца»), что ведет к элементам суждения о признаке.

Развернутого сходства принципов членения принадлежности и определенности между русским и английским языками не существует.

Сравнительная степень качественных прилагательных

Сравнительная степень, как древняя форма, образовывалась при помощи суффикса -(e)jes и имела значение особой интенсивности данного признака. Несовпадение сравнительной степени с формой положительной степени указывает на то, что обе формы имели самостоятельное значение:

Пример образования с соединительным гласным (е):

Иные формы образовывались (достаточно поздно) по аналогии с продуктивными типами: например, «прост/ье» становится «проще», «крепъчье» — «крепче». Также возникают подобные формы, складывающиеся под влиянием нормальных форм, такие как «верпяе», «смирпяе», «страшняя», которые появлялись до XVIII века. Более сложные формы образовывались с помощью суффикса -jbs-j- в косвенных формах, например, им. п. сд. ч. среднего рода «мене» — «род. п. меньша» — «дат. п. меньшу» и пр. (такие как «боле — больше», «доле — дальше»), что повлияло на образование форм типа «дешевше», «ширше», «длиньше», которые никогда не считались нормативными. В древнерусских текстах сосуществуют формы им. п. мн. ч. мужского рода «больше» и им. п. ед. ч. женского рода «больши».

Рассмотрим склонение кратких форм прилагательных по модели основ на согласный:

• Мужской род:

- Именительный падеж, единственное число: худьи

- Именительный падеж, множественное число: худые

• Средний род:

- Именительный падеж, единственное число: хуже

- Именительный падеж, множественное число: хуже

• Женский род:

- Именительный падеж, единственное число: худая

- Именительный падеж, множественное число: худые

Формы сравнительной степени использовались в предикативных функциях, поэтому не развили свои полные формы и сохранили лишь именительный падеж, единственное число. Согласование с подлежащим по роду и числу сохранилось в древнерусском языке, но в современном языке в этой функции закрепилась неопределённая форма среднего рода, как «хуже», «площе», «шире».

Превосходная степень прилагательных

Стоит отметить особую роль превосходной степени прилагательных в истории развития русского языка. Восточные славяне данной степени вовсе не употребляли, из-за чего при переводах с греческого приходилось использовать сравнительную степень с добавлением приставок, как в случаях «глухой» и «наибольший». Как правило превосходная степень образовывалась как производная от сравнительной через указательные местоимения или полные формы сравнительной степени, такие как «новейшее».

Современным русским языком превосходная степень также не признана актуальной, но порождает элятивные формы, характеризующие очень высокую степень качества, при этом не относящиеся к качеству самого предмета (например, «дует сильнейший ветер»). Слова типа «старейшие» встречались и в древнерусском. Функция элятива также использовалась для обозначения суперлатива, как в выражении «двенадцать кардиналов» с контекстом в «ЖАНХУ».

Русская ментальность не развивала идею превосходства последовательно и регулярно. В памятниках XI—XIII ст. краткие прилагательные в сочетании с существительным составляли около трети всех употреблений, а число лексем в краткой форме достигало половины всех прилагательных. Однако к XIV в. краткие формы сохранились только у некоторых прилагательных в устойчивых сочетаниях, в основном в деловых текстах. К этому времени падежно-числовая парадигма кратких прилагательных была разрушена, и остались лишь формы именительного и винительного падежей.

С течением времени наблюдается обширное использование полных прилагательных в сочетаниях с указательными или притяжательными местоимениями, что указывает на утрату противопоставления полных и кратких прилагательных по признаку определённости. После XV века чётко обозначается распределение, согласно которому прилагательные передают содержание понятия аналити­чески, а краткие формы — предикат в суждении для выделения нового.

В древних текстах прилагательные часто располагались после определяемого слова, что указывало на их предикативную природу. С уменьшением кратких прилагательных и потерей признака определённости, употребление полных форм в атрибутивной функции закрепляется перед определяемым словом. Полные формы относительных прилагательных в предикативной функции исчезают, хотя могут встречаться изредка, если описывают случайные признаки предмета.

В XVII веке у протопопа Аввакума в его «Житии» краткие формы встречаются в устойчивых сочетаниях и в предикативных функциях. Окончания полных форм употребляются стилистически, в зависимости от ближайшего контекста. Например, использование форм «худой» и «великий» в зависимости от семантики слова, которое, хотя и утратило своё сочетание в формуле, сохраняет свою исходную или вновь обретённую форму. Появляются определения, ранее невозможные в письменном тексте.

Количество определений, связанное с интеллектуальной сферой, также увеличивается, так как в одах Ломоносова зафиксировано 910 эпитетов, из которых 629 относятся к интеллектуальной деятельности. Автономизация прилагательного, освобождая его семантические и формальные свойства, делает его самостоятельной частью речи.

Ударение прилагательных отличается от существительных. У существительных оно определяется контекстом, в то время как у прилагательных акцент зависит от производящей основы, что также способствует выделению их в отдельную часть речи. Ударение в производных прилагательных основывается на суффиксах или окончаниях, что придаёт им ритмическую независимость.

Изменения прилагательных по форме, значению и функции отражают общее представление Средневековья о характере определения. Грамматические учения средневековья, основанные на аристотелевских трактатах, выделяли три признака у существ: отличительный, собственный и «привходящий». Это привело к идеальному распределению прилагательных в старославянском языке, где привходящий признак соотносится с кратким прилагательным в предикате, а отличительный — с полным прилагательным в определении имени.

Таким образом, можно выделить три хронологически различных этапа в изменении форм прилагательных. На первом этапе, соответствующем праславянскому языку, проявляется категория определённости/неопределённости. На втором этапе, в древнерусском языке, это противопоставление разбивается на градуальное выражение различных признаков. Третий этап, начиная с XVII века, представлен современным литературным языком с привативной оппозицией атрибутивность/неатрибутивность и полными формами прилагательных.