Сатира демократического направления во второй половине XVII века

Исторический контекст зарождения демократической сатиры

В период второй половины XVII столетия в русской литературе отмечается становление сатирического направления как самостоятельной области искусства, что было ответом на перемены, характерные для того времени.

Развитие объединённого российского рынка превратило городское купечество и ремесленников в ключевых участников культурной и хозяйственной жизни страны. Тем не менее, их роль в политике оставалась минимальной — эта группа сталкивалась с постоянным бесправием и эксплуатацией. Массовые волнения в городах были реакцией на усиливающийся гнёт и стимулировали формирование классовой идентичности среди посада. Не случайно именно эта среда стала колыбелью для демократической сатирической литературы как отклика на социальную борьбу.

Так называемое «бунташное» XVII столетие явилось благоприятной базой для зарождения сатирической формы. Антифеодальный настрой и выраженная социальная критика в литературе демократического характера сближали её по образности и мотивам с фольклорной устной сатирой, служившей неисчерпаемым источником художественных средств выражения.

К числу объектов, подвергавшихся сатирическому осуждению в таких произведениях, относились:

• коррупция и необъективность судопроизводства,
• социальное неравенство и угнетение малых слоев,
• нравственное падение представителей монашествующих и духовного сословия, их притворство, алчность и лицемерие,
• государственная политика поощрения пьянства через так называемые «казённые кабаки».

Особую роль играют повести, проникнутые обличением судебной системы, базировавшейся на Соборном уложении 1649 года, среди которых важнейшими считаются «Повесть о Шемякином суде» и «Повесть о Ерше Ершовиче».

Обличение социальной несправедливости в «Повести о Шемякином суде»

В этом сатирическом произведении главным персонажем становится судья Шемяка, находящийся во власти взяточничества и формализма. Стремясь к личной выгоде, он искусно манипулирует буквой закона. Вынеся формально справедливое, но фактически абсурдное решение против бедного крестьянина («убогого»), Шемяка предписывает наказание по Уложению 1649 г., фактически вынуждая истцов — обеспеченного крестьянина, горожанина и попа — поступиться своими интересами ради благополучия бедняка.

Комизм ситуации заключается в том, что обаятность и трудолюбие «убогого» приводят к его победе: хитроумный крестьянин на каждом слушании демонстрирует судье завернутый камень, намекая на возможность мести. Итог очевиден: на месте ожидаемой взятки камень становится символом справедливого возмездия для судьи. Обнаружив обман, Шемяка радуется, что его приговор выпал не на него самого: «бога хвалити, что по нем судил».

В финале повести бедняк торжествует над власть имущими. «Правда» выходит победительницей над «кривдой» благодаря жадности и коррупции суда. В основе художественной структуры лежит мотив народных сказок, высмеивающих несправедливых судей, а также элементы волшебных сюжетов о мудрых героях-отгадчиках. Динамика действия, парадоксальное нагромождение событий и внешне сдержанный, докладной стиль повествования обеспечивают произведению ярко выраженный сатирический колорит.

Социальная критика в «Повести о Ерше Ершовиче»

Эта сатирическая повесть описывает судопроизводство воеводской эпохи 60–80-х годов XVII века и представлена в ряде версий, наиболее концентрированная из которых — старшая редакция. Сюжет строится вокруг тяжбы между крестьянами Лещом и Голавлем («божьими сиротами») и коварным оппонентом — хитрым и нахальным Ершом, прозванным «боярским сыном».

Традиционный спор разворачивается вокруг прав на Ростовское озеро, захваченное Ершом. Лещ и Голавль обращаются за справедливостью к судьям-рыбам: Осетру, Белуге и воеводе Сому. Ерш, защищая свои притязания на озеро, пытается объявить крестьян потомственными холопами своего отца, что по законам недопустимо и полностью лишает их прав.

Допрос законодательства не подтверждает статус Ерша как «боярского сына», и истина выходит наружу: он обычный крестьянин. Итог — решение суда о наказании Ерша за клевету, воровство и обман («казнить торговою казнию», «против солнца повесить…»). Повесть разоблачает не только личную хитрость и агрессивность Ерша, но также бюрократизм, тупость и корыстолюбие судебных чиновников.

Финальные сцены наполнены горькой иронией: одна из концовок второй редакции изображает, как Ерш, плюнув в лицо судьям за продажность, убегает, а судьи оказываются посмешищем безнаказанности — и осмеяния. Таким образом, не только «лихой человек» Ерш, но и его сановные оппоненты становятся объектом сатиры.

Отдельное место в тексте занимает разоблачение взяточничества в суде. Например, Мень (налим), чтобы избежать участия в качестве понятого, подкупает пристава Окуня, оправдываясь своими физическими недостатками.

Повесть представляет собой ранний образец иносказательной сатиры: участвующие персонажи предстают в виде рыбы, каждый со своими «натуральными» признаками, что стреляет аллегорией на человеческие пороки общества. Жизненная подоплека сказочной фабулы и образный язык народного предания сочетаются с деловым жанром «судного списка», отчуждающей формой официального документа. Применение казенного языка в сочетании с гротеском содержания усиливает сатирическую энергию текста. Восхищался подобными произведениями и В. Г. Белинский, называя их «драгоценнейшими историческими документами», видя в них отпечаток национальной духовной наблюдательности и утончённой иронии.