Театр абсурда: Ионеско и Беккет. Модернизм Франции

Если бы театра абсурда не существовало, я бы его придумал.

— В. Гавел

В январе 1953 года в одном из театров Парижа состоялась премьера странной пьесы «В ожидании Годо» С. Беккета, имя которого было известно лишь узкому кругу поклонников. Эта пьеса со временем стала шедевром, а ее дебют стал значимой вехой в истории европейской культуры XX века. Она положила начало новому направлению — антитеатру, или театру абсурда. Первоначально это направление воспринимали как что-то эфемерное и экзотическое, призванное шокировать зрителей. Однако вскоре театр абсурда начал занимать прочные позиции на сцене, привлекая внимание как зрителей, так и исследователей. Признание его статуса было подтверждено выбором Э. Ионеско в Французскую академию, что дало ему статус «бессмертного», а Беккет получил Нобелевскую премию в 1969 году.

Эстетика театра абсурда и его предшественники

В 1950—1960 годы наряду с традиционным психологическим театром (представленного такими авторами, как Пиранделло, А. Миллер и Т. Уильямс) сформировались две противоположные театральные школы, отличающиеся радикальным новаторством. Это театр Брехта и театр абсурда, иногда называемый антитеатром, театром парадоксов и театром насмешки.

Эти две формы театра находились в постоянном противостоянии. Брехт исходил из просветительской роли театра, который должен побуждать зрителей к действиям ради преодоления социальных несправедливостей. Напротив, «абсурдисты» воспринимали мир как изначально бессмысленный и статичный, в котором индивид отчаянно слаб и пассивен. Если экзистенциалисты видели человека как одинокого бунтовщика (вспомним Сартра), то в антитеатре он был предопределен абсурдом и бесчувствием.

Несмотря на оригинальность антитеатра, у него были предшественники.

Также среди предшественников абсурдистов можно отметить русских обериутов, сторонников парадоксального юмора и сатиры, с Хармсом в качестве лидера.

Герои театра абсурда представляют собой лишь имена, лишенные профессий и индивидуальности, не обладая внутренней жизнью. Они словно «Полые люди» по метафоре Т. С. Элиота, существуют без цели и выражают самые примитивные эмоции. Эти персонажи одномерны, свободны от моральных норм и действуют в условиях условного времени и пространства, часто проявляя физическую и умственную уродливость. Нередко пьесы в этом жанре обладают чертами трагифарса.

Эжен Ионеско: «Носороги»

Эжен Ионеско (1912–1994 гг.; настоящая фамилия Ионеску), один из видных представителей театра абсурда, родился в Румынии. Его отец был адвокатом, а мать француженкой. Ионеско провел юность во Франции, после развода родителей вернулся в Румынию, где получил филологическое образование. Его первые публикации были стихами на румынском, и он начал свою карьеру как литературный критик, заявляя о себе как независимый мыслитель. Сенсационная статья «Нет!» поставила под сомнение значимость румынских классиков, включая Виктора Гюго. В 1942 году Ионеско, спасаясь от фашистского режима, покинул Румынию и отправился во Францию, став вторым своим домом.

С начала 1940-х годов Ионеско публиковал эссе, формулируя свои эстетические взгляды, что позже нашло отражение в его пьесах. Его дебютная работа, пьеса «Лысая певица», имела скромный успех при своем запуске. Бессмысленность жизни в его пьесах проявляется в беспомощных героях, общение которых напоминало диалоги глухих. Их поступки оказались случайными и нелогичными, а действительные причины событий — неуловимыми. Понимание абсурда как нормы не лишает Ионеско чувств. Его пьесы насыщены комическими, пародийными, сатирическими элементами, с притчами и аллегориями, которые оставляют пространство для интерпретаций.

Ионеско известен своими парадоксальными заголовками:

• «Носороги»,
• «Бред вдвоем»,
• «Бескорыстный убийца»,
• «Этот потрясающий бордель»,
• «Небесный пешеход» и другими.

Ситуации в его пьесах также полны парадоксов и неожиданностей.

После длительного совместного существования муж и жена становятся настолько чуждыми, что не понимают друг друга (в «Лысой певице»). Невеста оказывается мужчиной («Девица на выданье»), а другую девушку оценивают как автомобиль («Автомобильный салон»). Старик и старуха, готовясь к приходу гостей, заняты расстановкой стульев, значение которых определяет статус человека; оратор же, которого они ждут, оказывается глухонемым («Стулья»). Вождь, которому поклоняется народ, лишен головы («Учитель»), а академик, не имеющий аттестата зрелости, проваливается на экзамене, превращаясь из уважаемого ученого в безнадежного неуча («Пробел»).

Несмотря на декларируемое неприятие идеологии, пьесы Ионеско представляют собой более чем лишь безобидные курьезы. Он критикует общепринятую мораль, бюрократизм и предрассудки «толпы», осуждая угнетение личности, ее дегуманизацию и подавление.

Его наиболее известная пьеса «Носороги» служит метафорой статического подчинения массам, навязываемым в условиях тоталитарного мышления. В этом произведении появляется герой, стремящийся сохранить свою человеческую индивидуальность, отказывающийся стать жертвой «оносороживания». Он аналогичен Уинстону Смиту из романа Дж. Оруэлла «1984», выступая против стадного чувства.

Сюжет и композиция

Сюжет пьесы строится вокруг удивительных событий: в маленьком городке появляется один носорог, затем их становится целое стадо. Обыватели принимают это с заинтересованным удивлением и покорным принятием, трансформируясь внутренне и внешне, а процесс «оносороживания» охватывает все больше людей. Единственный, кто противостоит этому — чиновник Беранже, который особенно страдает, когда становится известно, что его возлюбленная Дэзи поддерживает носорогов. Он воспринимается как неудачник, поскольку охваченная толпа быстро деградирует. Трое актов пьесы демонстрируют этот путь деградации, начиная с чиновников и заканчивая конформистами.

Не только литературные произведения, но и трагические события XX столетия подчеркивают последствия массовой обезлички и «зомбирования» сознания. Пьеса завершается страстным монологом Беранже, который отказывается капитулировать перед большинством, даже если остается единственным в своем сопротивлении.

После перевода пьесы «Носороги» на русский язык в критических кругах разгорелись активные дебаты о том, как трактовать концепцию «оносороживания». Некоторые высказывали мнение, что Ионеско намекал на процессы фашизации. Однако можно утверждать, что замысел гораздо шире и не «привязан» к определенной исторической ситуации. Пьеса направлена против трусливого конформизма, эгоизма и массового «зомбирования», что стало основой авторитарных режимов.

На сегодняшний день пьеса «Носороги» сохраняет свою актуальность, выступая против любого тоталитаризма и несвободы, независимо от национальной или идеологической принадлежности. Подводя итоги творческого пути Ионеско, А. Ф. Строев делает справедливый вывод: «Ионеско вошел в литературу как разрушитель традиционного театра, обличитель мещанской психологии и остался как реформатор сценического искусства, защитник гуманистических ценностей, человеческого достоинства».

Самюэл Беккет: «В ожидании Годо»

Самюэл Беккет (1906—1989 гг.) провел долгую жизнь, трудясь в разнообразных жанрах, но наибольшую известность обрел как драматург, достигший пика славы уже к полувеку. В отличие от Ионеско, родившегося в Румынии, Беккет был выходцем из Ирландии, где прошло его детство и юность. С ранних лет его привлекала литература, и, как многие выдающиеся соотечественники, такие как Бернард Шоу, Джойс и Шон О'Кейси, он покинул родину, удрученный провинциализмом и отсутствием духовной свободы.

Подобно многим его современникам, в частности «новороманистам», Беккет был широко образован и увлечен французской литературой. Философские идеи таких мыслителей, как Декарт, Паскаль и Шопенгауэр, обогатили его мышление и позволили ему рассматривать конкретные явления, ситуации и сюжеты в более широком философском контексте. Он утверждал: «Индивидуальность — это конкретизация универсальности, и каждое индивидуальное действие — в то же время надындивидуально». Таким образом, история, представленная через Судьбу и Случай, по сути является результатом Необходимости. Эта мысль прослеживается в большинстве его работ, в частности, в драмах.

В 1920-х годах Беккет обосновался в Париже, где познакомился с Джеймсом Джойсом, стал его поклонником и даже работал его секретарем, хотя позже их пути разошлись. Первые произведения Беккета были написаны на английском, но затем он перешел на французский. Так же, как Ионеско, он уделял значительное внимание литературной критике, и одной из его ключевых работ в этой сфере является «Данте... Бруно... Вико... Джойс» (1929). Здесь он охватывает широкий спектр тем — от «Божественной комедии» до «Улисса», который уже воспринимался как классика. Беккет рассматривал великий роман в контексте его новаторских философских идей, полагая, что реальность содержит добро и зло, а их неразрывность является источником жизненной динамики.

В своем исследовании «Пруст» он анализировал дуализм духовного и плотского начал, подчеркивая их сложную взаимосвязь. Его романы, такие как «Мэрфи», «Уотт» и трилогия «Моллой», «Мэлон умирает», «Безымянный», уже содержат знакомые мотивы и образы: одинокие персонажи, нередко находящиеся на грани духовного и физического умирания, блуждающие по безмолвному и мрачному пространству.

Рождение антитеатра

Дебют Беккета в драматургии — пьеса «В ожидании Годо» — стала сенсацией и признана классикой, знаменуя рождение театра абсурда. В этой двухактной пьесе все было непредсказуемо и свежо: почти лишенная декораций сцена с единственным деревом, неопределенное время действия, эксцентричность главных героев Владимира и Эстрагона, лишенных прошлого и социальных черт. Они либо появились ниоткуда, либо движутся в никуда. Оба герои страдают от одиночества, болезней и голода. В пьесе присутствуют и два эпизодических персонажа — Поццо и Лаки, представляющие полярные роли: один командует, другой подчиняется.

Бесконечные разговоры Владимира и Эстрагона вращаются вокруг темы ожидания некоего Годо. Сама концепция их бессмысленного ожидания и составляет сюжет пьесы. Здесь можно увидеть сходство с театром ожидания Метерлинка, что подчеркивало противоречивость антидрамы. Однако Годо так и не появляется, а герои даже готовы к самоубийству в ожидании.

Некоторые исследователи высказывают мнение, что Годо символизирует Бога, поскольку название созвучно английскому слову «God». Хотя данная интерпретация возможна, она не единственная. Пьеса Беккета отличается многоуровневым смысловым подтекстом. Владимир и Эстрагон, изнуренные болезнями, символизируют разложения, поразившие современное общество. Как и многие другие образцы антитеатра, эта пьеса имеет открытый финал, позволяющий зрителю и актерам поразмышлять о судьбе героев и значимости самого произведения.

Важные элементы драматургии Беккета прослеживаются в его пьесах. Главные герои часто являются ущербными, почти калеками, физически и морально увечными, что определяет их малую подвижность и статику атмосферы его произведений. Все это служит отражением беккетовского взгляда на мир как бессмысленный и алогичный, в котором человеку становится неуютно.

Вот в пьесе «Эндшпиль» главный герой Хамм прикован к инвалидному креслу, его жизнь замкнута в четырех стенах комнаты. Его монологи полны тоски, раздражения и горечи. Заголовок пьесы указывает на финал, который многозначен и может быть истолкован как «голод, холод, в конце концов, смерть». В другой пьесе с ироническим названием «Счастливые дни» (1960 г.) главная героиня Винни погружена по грудь в землю, однако она выглядит жизнерадостной. Полная оптимизма, она снова и снова вспоминает «счастливые дни», радуясь возможности общения с Вилли, которая появляется лишь изредка.

Во втором акте Винни уже засыпана песком по шею, не имея возможности пошевелить головой, но продолжает пытаться вызвать отклик от Вилли, который становится все более равнодушным. В то время как ее привычная улыбка исчезает, читающего охватывает глубокая грусть. Героиня, которую затягивает песок, становится символом одиночества и иссушающей жизни.

Характерный беккетовский персонаж предстает в одноактной пьесе «Последняя лента Крэппа» (1956 г.). Этот одинокий старик с трудом передвигается, глуховат и разговаривает сам с собой, включая магнитофон и слушая свою запись, пересказывающую события из его прошлого. Казалось бы, когда-то у него была «надежда на счастье», но сейчас он настолько стар и слаб, что не может вернуть прошлое. Щемящая нота безнадежности завершает эту и другие пьесы Беккета.

Все это также относится к его произведению «Не я» (1972 г.), где на сцене видна только освещенная рота, и персонаж изливает свое сознание о неодолимом абсурде, не действуя, а излагая потоки мыслей, полные отчаяния, но слабо наполненные содержанием.

Оригинальность Беккета была оценена по достоинству: в 1969 году он стал Нобелевским лауреатом. В качестве выдающегося художника он признавался в необходимости повторяться, несмотря на постоянный поиск и эксперимент. Влияние театра абсурда, который зародился во Франции, стало международным: в его духе работали такие драматурги, как Том Стоппард и Гарольд Пинтер в Великобритании, Эдвард Олби в США, Гюнтер Грасс в Германии, Славомир Мрожек в Польше и Вацлав Гавел в Чехии.