Системы генеалогической классификации языков

Такой подход позволяет научно выделять масштабные семьи языков: среди самых известных — индоевропейская, уральская, афразийская, алтайская, дравидская, и ряд других крупных объединений.

Внутри каждой из семей все языки имеют общее начало: их формирование инициируется развитием из различных диалектных форм и вариантов условного языка-основы. Именно наличие исторически единого предкового языка — праязыка — обеспечивает внутреннее единство группы. К примеру, праславянский считается истоком для всех славянских языков, народная латынь — для романских, праиранский — для ветви иранских наречий. В рамках семьи возможна детализация на подсемьи и группы языков со сверхблизкими типологическими чертами; пример — разделение внутри индоевропейской семьи на романскую, германскую, балтийскую, кельтскую, славянскую и т. д. Такие комплексные объединения, называемые «ветвями», сами делятся на относительно мелкие подгруппы, демонстрирующие ещё большую степень родства. Классический пример — славянские языки, разбивающиеся на три основные группы: восточную (русский, белорусский, украинский), западную (польский, чешский, словацкий, лужицкие, кашубский) и южную (болгарский, македонский, сербский, хорватский, словенский, боснийский).

Для точного размещения языка в генеалогической структуре проводится сравнение его черт с другими представителями семьи, сопоставление морфологических и лексических особенностей с реконструируемым праязыком. Главный инструмент — сравнительно-исторический метод, позволяющий фонологически и грамматически воссоздавать утраченные формы. Чем больше фактическая дистанция между праязыком и современными диалектами, тем менее достоверной становится реконструкция; напротив, наличие письменных источников существенно повышает точность исторической картины (пример тому — реконструкция праславянского вплоть до X–XII столетий).

Комплексное сопоставление родственных языков выступает основой для прослеживания всего пути их исторического развития: от единого корня до появления самостоятельных независимых языковых систем. Одним из наиболее весомых критериев доказательства генетического родства выступает наличие общих морфологических особенностей: именно эта часть языковой системы наименее подвержена заимствованиям и консервативна по своей природе. Морфологические элементы грамматики, как правило, формируют весьма ограниченный класс устойчивых значений и окончаний. Специфика состава фонем, регулярно встречающихся в окончаниях, облегчает выявление параллелей между разными языками на глубоких этапах истории. Демонстративной иллюстрацией выступает соответствие между формами старославянского ксмь, ведийского asmi и хеттского esmi, восходящих к изначальному индоевропейскому *esmi: параллели прослеживаются как в корневой части, так и в аффиксах, а потому не имеют характера случайности.

Не менее важным критерием служит анализ взаимосоответствий звуковых систем. Исследование фонетических законов и регулярных изменений фонем (например, замены звука «х» на «у» в близкородственных языках) позволяет точно проследить историческую эволюцию. Для славянских языков наглядным становится пример слова «свеча» — старославянское св'ЬфА, болгарское свещ, сербское цееха, чешское svice, польское swieca, русское свеча — все формы происходят от реконструируемого *svetja. Анализ таких фонетических соответствий, впервые системно проведённый А. Х. Востоковым, показал исключительное значение этого подхода для восстановления праязыковых состояний. Постоянство и повторяемость фонетических параллелей становится надёжным аргументом в споре о родстве.

Вместе с тем лексика показывает себя менее надёжной в качестве критерия генетического единства. Даже языки, не состоящие в кровной близости, могут обмениваться лексическими элементами при длительных контактах, причём эти заимствования могут касаться даже базовых и бытовых понятий, а также терминов родства и названий растений или животных. Следовательно, лишь этимологических данных бывает недостаточно: историко-реконструктивные исследования обращаются к этимологии только как к дополнительному источнику. Однако этимологический разбор лексем из других языков способен пролить свет на глубинные процессы: к примеру, обнаружение во венгерском слове szalma (‘солома’), заимствованном из языка восточных славян, архаичной формы *solma подтверждает гипотезу о путях развития отечественного слова солома. Применяя методы сравнительно-исторической фонетики, лингвисты могут также выявлять поздние заимствования, отделяя их от исконного слоя родственных языков.

Основания для построения генеалогической системы неоднократно пересматривались в ходе становления лингвистики как науки. Наибольшее признание получила так называемая модель «родословного дерева» (впервые предложена А. Шлейхером в XIX веке для классификации индоевропейских языков): согласно ей, каждый праязык полагается в основание схемы, последовательно разделяющейся на новые промежуточные праязыки, а те — на совокупность отдельных языков-потомков. Приведём пример развития славянских языков согласно традиционной теории: из праславянского произошли три основных ветви — правосточнославянская, празападнославянская и праюжнославянская. Каждая из них делилась далее: из первой развились русский, украинский, белорусский; из второй — лужицкие, польский, чешский, словацкий; последняя привела к появлению болгарского, македонского, словенского, сербского, хорватского и боснийского. Однако современные диалектологические и лингвогеографические исследования (например, «Общеславянский лингвистический атлас») ставят под сомнение существование чётко выделенных промежуточных этапов (праюжнославянский или празападнославянский) и утверждают, что контакты и перенимание черт между ветвями происходили и после формального отделения.

Таким образом, «древовидная» модель возникла как удобная схема, но не всегда адекватно отражающая действительную сложность исторических и диалектных отношений. Ведь диалекты, разошедшись, не прекращают взаимодействия, а новые междиалектные связи могут перекрывать наследственные линии. Подобная структура не учитывает переработку характерных для «родовых» моделей межъязыковых процессов, длительных обменов особенностями между разными языками и группами. Новое направление сравнительно-исторического языкознания, опирающееся на работу И. Шмидта, предложило концепцию «теории волн». Здесь каждое языковое изменение воспринимается как распространяющееся концентрическими волнами от определённого центрального очага, в результате чего соседние языки могут приобретать схожие явления, даже если не состоят в непосредственном родстве. Таким образом, чёткие промежуточные праязыки под вопросом, а разделение между ветвями становится сетевым, а не линейным.

Влияние этих теорий привело к регулярному пересмотру структуры генеалогической классификации, которая на сегодня продолжает уточняться и усложняться в свете новых данных.

I. Индоевропейское языковое родство

Одно из самых полноизученных и распространённых объединений языков мира: по разным оценкам более 150 языков, сгруппированных более чем в десятке независимых ветвей.

• Хетто-лувийская (анатолийская) ветвь: ранние письменные языки Малоазии (хеттский, лувийский, лидийский), все ныне мёртвые. Хеттский — древнейший из известных представителей (тексты с XVIII–XIII вв. до н.э.).
• Индийская (индоарийская) линия: три исторических уровня — древняя (ведийский язык, санскрит), средняя (пракриты) и новая (хинди, бенгали, синдхи и др.), число носителей – около 500 миллионов.
• Иранская ветвь: древние авестийский, персидский, скифский, промежуточные (пехлеви, парфянский) и современные (таджикский, фарси, курдский, осетинский — около 70 млн. носителей).
• Тохарская ветвь: уникальные восточно- и западнотохарские языки, распространённые в V–VIII вв. н.э. на северо-западе Китая.
• Иллирийская группа: реконструируемые иллирийский и мессапский языки, засвидетельствованные в ономастике Балкан и Юж. Италии.
• Греческая ветвь: древнегреческий (эпоха Гомера), византийский (среднегреческий), новогреческий. Сейчас — около 12 миллионов разговорных.
• Италийское направление: от древнейших (латинский, оскский, фалискский) к живым романским (французский, итальянский, испанский, португальский, румынский и др.; общий контингент — около 600 млн.).
• Кельтская ветвь: ирландский, бретонский, валлийский, шотландский языки; ныне крайне ограниченны по числу носителей (около 6 млн.), некогда доминировавшие в Западной Европе.
• Германское древо: восточная (готский — мёртвый), западная (немецкий, английский, идиш, нидерландский, люксембургский, фризский, африкаанс), северная (шведский, норвежский, исландский, датский, фарерский). Всего – не менее 450 миллионов говорящих.
• Балтийская линия: западнобалтийские (мертвые) и восточные (литовский, латышский, латгальский — отличающиеся архаизмом из всех современных), около 1,5 млн. человек.
• Славянское объединение: три главные группы — южные (болгарский, македонский, сербский, хорватский, словенский, боснийский), западные (польский, чешский, словацкий, лужицкие, кашубский), восточные (русский, украинский, белорусский). Общее количество носителей — ~250 млн.

Индоевропейскому семейству также принадлежат армянский, албанский, древние фригийский, фракийский, венетский языки, отличающиеся изолированностью. Не утихают споры относительно локализации индоевропейской прародины — традиционно её помещают между Центральной Европой и Причерноморьем, но современные учёные (Т. Гамкрелидзе, Вяч. Иванов) исследуют альтернативные ближневосточные гипотезы.

II. Уральская языковая семья

Языки этой семьи делятся на две основные подгруппы, распространённые преимущественно в северо-восточной части Европы, Поволжье, Западной Сибири и на Урале (около 24 млн. носителей).

• Финно-угорское направление: языки прибалтийско-финской подподгруппы (финский, эстонский, карельский, ижорский, вепсский), волжские (марийский, эрзянский, мокшанский), пермские (удмуртский, коми-зырянский, коми-пермяцкий), угорские (венгерский, мансийский, хантыйский), саамский (разветвлённые диалекты).
• Самодийское направление: ненецкий, энецкий, нганасанский, селькупский — преимущественно на западных окраинах Сибири, некоторые из них практически исчезли.

III. Афразийское (афро-азиатское) гигантское единство

Группа объединяет языки, распространённые в Северной Африке, на Ближнем Востоке, частично в Сахаре и Эфиопии (более 220 миллионов носителей).

• Семитская ветвь: древние (аккадский – клинопись Месопотамии, угаритский, эблаитский), классические (древнееврейский, арамейский, финикийский), современные (арабский, иврит, ассирийский).
• Египетская линия: древнеегипетский, существовавший свыше четырёх тысяч лет, впоследствии перешёл в коптский язык (церковный и ныне исчезающий).
• Берберо-ливийские: языки берберских племён, сохранившиеся в пустыне Северной Африки.
• Чадская семья: свыше 150 разнокалиберных языков центрального Судана, главным из которых является хауса (главный посредник в межэтническом общении Африки).
• Кушитское направление: многочисленные языки этнических групп Эфиопии, Сомали, судана.

IV. Кавказская языковая мозаика

Регион, уникальный по количеству и разнообразию языков, подразделяемый на три основные семьи:

• Западнокавказская (абхазо-адыгейская): включает абхазский, абазинский, адыгейский, кабардино-черкесский.
• Восточнокавказская (нахско-дагестанская): многочисленная — чеченский, ингушский, аварский, даргинский, лезгинский, лакский, табасаранский, цезский и другие.
• Южнокавказская (картвельская): грузинский, ме́грельский, лазский, сванский.

Среди языков Кавказа встречаются и изоляты (не входящие ни в одну из крупных семей): шумерский, хурритский, этрусский, баскский, бурушаски.

V. Дравидская языковая экосистема

Семейство объединяет родственные языки Южной Индии (телугу, каннада, малаялам, тамильский, тулу и др.) и ряд языков Пакистана, Восточного Ирана, островов Юго-Восточной Азии. Отличаются древними литературами и оригинальными грамматическими системами. Исторические связи с эламским языком подтверждают глубину дравидской иерархии.

VI. Юкагиро-чуванское лингвосодружество

Является уникальной комбинированной группой наречий Севера Якутии (Колыма, Алазея), сохранившихся лишь в виде отдельных диалектов современного юкагирского языка; последние носители ассимилировались в XIX–XX вв.

VII. Алтайское языковое пространство

Макрокластер языков Центральной и Восточной Азии, включающий три крупных направления:

• Тюркская ветвь: булгарский, чувашский, казахский, турецкий, узбекский, уйгурский, хакасский, башкирский, киргизский, каракалпакский, якутский и др.
• Монгольская: монгольский, бурятский, калмыцкий, дагурский, могольский, шира-юйгур и др.
• Тунгусо-маньчжурская: эвенкийский, удэгейский, нанайский, маньчжурский, ульчский, гольдский.
• Условное включение японского и корейского основано на типологических аналогиях, но строгие доказательства отсутствуют.

VIII. Языки народностей Чукотки и Камчатки (Чукотско-камчатское объединение)

Эта семья включает чукотский, корякский, алюторский, ительменский; родные люди подвергались масштабному влиянию русского (лексика, морфология).

IX. Енисейская языковая цепочка

Языки бассейна Енисея (кетский, сымский), а также исчезнувшие (коттский, аринский, ассанский, югский). Отдельно выделяются нивхский и айнский как генетически изолированные.

X. Китайско-тибетская лингвистическая зона

Одна из крупнейших семей мира, имеющая сложное древо:

• Восточная линия: китайский и дунганский языки — многочисленнейшие.
• Западное (тибето-бирманское) направление: включает тибетский, бирманский, множество языков племён Гималаев, Бирмы, Индокитая.

XI. Австроазиатское языковое поле

Семейство объединяет восемь узлов больших языковых групп, протянувшихся от Восточной Индии до полуострова Индокитай и островов в Тихом океане (вьетнамский, кхмерский, мон-кхмерские наречия), отличающихся значительной этнической и диалектной разветвлённостью.

XII. Австронезийское языковое пространство

Колоссальный блок, объединяющий четыре ветви:

• Индонезийскую: тагальский, яванский, малайский, филиппинские и прочие островные языки (более 300).
• Полинезийскую: самоанский, маорийский, таитянский и др., распространённые на огромной акватории Тихого океана.
• Меланезийскую: фиджийский, языки островов Соломона, Ротума, Новая Каледония.
• Микронезийскую: маршалльский, науру, кирибати, понапе, а также менее большие островные языки.

XIII. Папуасская языковая группа

Численно некрупное, но крайне разнородное семейство языков, распространённых по большей части в Новой Гвинее и прилегающих островах Океании. Отличается гигантским числом локальных наречий (около тысячи).

Существуют и иные важные для типологии мира языковые семьи: эскимосско-алеутская (северные регионы Евразии/Сибири, Аляска, Канада, Гренландия), а также совокупность американских языков (семьи североамериканских индейцев — надене, салишская, алгонкинская, ирокезская и др., тано-ацтекская, майя, отомангская в Центральной Америке; карибская, чибча, аравакская — Южная Америка). В Африке к югу от Сахары выделяются гигантские конго-сахарская макросемья, нило-сахарская, койсанская – однако их структура изучена недостаточно, и многие группы всё еще классифицируются условно.

В целом генеалогическая классификация остаётся объектом интенсивных исследований. Развитие сравнительно-исторического метода, новые открытия архаических родственных форм, анализ ареальных отношений и взаимосвязей между контактирующими наречиями расширяют существующие схемы. Особое направление составляет поиск макросемей: идея ностратического единства (В. М. Иллич-Свитыч) объединяет индоевропейские, уральские, алтайские, афразийские, дравидские и картвельские языки, гипотетически распространившиеся по великой евразийской равнине и прилегающим частям Африки 14–15 тысяч лет назад, что подтверждается обнаружением регулярных звуковых и морфологических параллелей. Однако критики отмечают частоту случайных совпадений и трудность достоверного различения общих и заимствованных признаков.

Нет единой универсальной схемы: языки с одинаковым морфологическим типом способны принадлежать разным макросемьям (пример — грузинский и казахский агглютинативные, но принадлежат картвельской и алтайской семьям). Внутри одной семьи существуют языки с противоположной грамматической структурой (флективный русский и аналитический английский).