Творчество старших символистов: Д.С. Мережковский

Биография Д.С. Мережковского

Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866–1941 гг.) – значимая фигура в символизме, поэт и теоретик, который начал публиковать свои работы в начале 1890-х годов. В 1892 году он издает сборник стихотворений "Символы", а в следующем году выходит его книга "О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы", ставшая первым эстетическим манифестом русского символизма. В то же время он начинает писать трилогию "Христос и Антихрист", в которой четко выражены его историко-философские концепции. Трилогия состоит из трех частей:

• "Отверженный. Смерть богов" ("Юлиан отступник", 1896 г.),
• "Воскресшие боги" ("Леонардо да Винчи", 1901 г.) и
• "Антихрист" ("Петр и Алексей", 1905 г.).

Лирика Мережковского не отличается высоким художественным уровнем. Образы, созданные им, часто однообразны и лишены эмоциональной глубины. В его поэзии превалируют мотивы одиночества и апатии:

Так жизнь ничтожеством страшна

И даже не борьбой, не мукой,

А только бесконечной скукой

И тихим ужасом полна…

или

И хочу, но не в силах любить я людей:

Я чужой среди них…

Однако он более известен как прозаик и критик, автор множества работ о таких мастерах, как Пушкин, Толстой, Достоевский и Гоголь. В своем творчестве и критике Мережковский придерживается ограниченной философско-мистической схемы. В предисловии к своему первому тому собрания сочинений он упоминает о психологической и мировоззренческой целостности своей работы, которая, по его словам, сосредоточена на поиске пути из одиночества и преодолении внутренних конфликтов человека. В этом контексте его творчество действительно выглядит целостным, последовательно подчеркивая концепцию мистико-религиозного развития мира.

Философия взглядов Мережковского

Мережковский утверждает, что мировой истории присуща полярность, в которой две правды – небесная и земная, дух и плоть, Христос и Антихрист – вступают в борьбу. Первая проявляется в стремлении к самопожертвованию и слиянию с божественным, тогда как вторая представляет собой стремление к самовыражению и утверждению своего "Я". Исторически эти два потока разделяются, однако дух всегда стремится к высшему слиянию, которое, по мысли Мережковского, должно стать кульминацией исторического завершения. Эти философские идеи формируют структуру всей трилогии, основанной на антитезе. Столкновение двух начал отражается и в судебных параллелях героев, которые стремятся или к Христу, или к Антихристу.

Эта философская концепция также служит мистификацией социальных противоречий, что стало очевидным в контексте революции 1905–1907 годов. В общественных движениях того времени Мережковский увидел выражение абстрактных сил истории и цели нового социального порядка.

В своей трилогии он исследует ключевые моменты человеческой истории, когда острота противостояния "духовного" и "земного" становится наиболее заметной. Это поздняя античность, Ренессанс и эпоха русского "возрождения".

Первый роман трилогии – "Смерть богов" – показывает драматичный распад античного мира: яркие образы гибящей Эллады и безжалостное торжество массы, движимой низменными инстинктами. Император Юлиан, эстет и аристократ, пытается остановить исторический процесс, противостоит плебейской морали и стремится возродить языческую культуру, однако терпит поражение, уступая месту "черни". В конце романа одна из героинь, Арсиноя, предсказывает возрождение духа Эллады, что предвосхищает события второго романа "Воскресшие боги", где дух античности вновь оживает.

Второй роман изображает эпоху Ренессанса, где Мережковский следует Ницше, восхваляя аристократизм и презрение к толпе. Однако это возрождение не получилось, ведь инквизиция вновь уничтожила сокровища духа. Леонардо да Винчи становится ключевой фигурой, отражая противоположные правды жизни и выражая идею синтеза Мережковского, но и он оказывается одиноким и немощным в конце.

Третий роман – "Антихрист" – завершает антитезу, противостояние двух оснований жизни, представляя Петра и Алексея как воплощения этих начал. Петр олицетворяет индивидуализм, а Алексей – дух народа и церковь. Их конфликт отражает борьбу Плоти и Духа; Петр одерживает победу, но Алексей ощущает, что эти начала когда-то сольются в грядущем царстве Иоанна.

Творчество Мережковского и эмиграция

Исторические романы Мережковского, пронизанные его философией, игнорируют логику исторических событий. Он комбинирует исторические факты в соответствии со своей схемой, что делает его интерпретации поверхностными и однозначными. Его персонажи служат не более чем проекциями философских идей, зачастую действуя не в соответствии с их внутренней логикой и характеристиками.

Аналогично, критические работы Мережковского, особенно "Л. Толстой и Достоевский. Жизнь и творчество", также строятся на контрастах. Здесь он сопоставляет двух художников, видя в Толстом "провидца плоти", а в Достоевском – "провидца духа". Мережковский утверждает, что развитие человечества не имеет конца, а Второе Пришествие и царство Иоанна становятся близкими перспективами. В своих анализах автор делает явный акцент на Достоевском, полагая его ключом к пониманию высших религиозных тайн.

В 1920 году Мережковский, вместе с женой З. Гиппиус, уехал в Варшаву, где начал вести активную деятельность против большевиков. Вскоре он разочаровался в возможности борьбы с использованием Добровольческой армии и занялся переговорами о формировании русских отрядов при польских вооруженных силах. Однако после заключения польско-советского мира, и испытывая разочарование в своих надеждах, Мережковский с Гиппиусом переехал во Францию, где они прожили оставшуюся часть своих дней в Париже.

В эмиграции Мережковский сосредоточился на создании художественно-философской прозы, пронизанной личными размышлениями о мире, человеке и истории. Ю. Терапиано замечал о стилевом подходе писателя тех лет:

...книги для него были не литературными произведениями, а беседой вслух о главном....

В этом духе написаны его работы, такие как "Тайна трех. Египет и Вавилон", "Наполеон", "Иисус Неизвестный", а также исследования о Данте, Франциске Ассизском и Жанне д'Арк. В "Современных записках" за 1924–1925 годы публикуются два романа, впоследствии изданные отдельно: "Рождение богов. Тутанхамон на Крите" и "Мессия", в которых автор продолжает развивать свои историко-философские идеи о христианстве, его истоках и судьбах. Эти романы, как и предыдущие, изобилуют историческими фактами и этнографическими деталями, но по художественному уровню они уступают его более ранним работам, отличаясь сложным стилем и заметной искусственностью исторических элементов.

Г. Адамович отмечал, что в творениях эмигрантского периода ценности стало меньше, подчеркивая, что стремление соединить науку и поэтические красоты не удовлетворяет ни учёных, ни требовательных поэтов.

В творчестве Мережковского значительное место занимают беллетризованные биографии исторических личностей, уходящие всё глубже в древность. Его историко-философский цикл открывает книга "Тайна трех. Египет и Вавилон", изданная в Праге в 1925 году, где он ищет истоки христианства и пророчит его будущее.

Среди его исторических книг особое внимание зарубежная эмигрантская критика уделила "Иисус Неизвестный", в которой он возвращается к утопичным идеям о грядущем "царстве Третьего Завета" и "Третьем человечестве". Книга переведена на множество языков и, по мнению критиков, представляет собой попытку толкования символа веры и евангельских притч. Мережковский утверждал, что церковь не поняла истинного Христа, и предлагает своё видение Евангелия, как медитацию над текстами, интерпретированную через призму своих эсхатологических представлений.

Размышления о Евангелии и концепции "Третьего Завета" находят отражение и в других его работах, таких как

• "Павел Августин" (1936 г.),
• "Франциск Ассизский" (1938 г.) и
• "Жанна д'Арк" (1938 г.),

где фигуры святых анализируются с позиций эсхатологического христианства.

Книга о Наполеоне выглядит отдельной в его творчестве, но непосредственно вписывается в общую философию истории, завершая искания автора по теме индивидуализма в истории, начатые с Юлиана Отступника. В "Наполеоне" он исследует "две души" Наполеона – темное и светлое, христианское и аполлоновское. Наполеон становится частью галереи индивидуалистов, которой противостоит толпа. Роман также является полемикой с образом Наполеона, представленным в "Войне и мире" Л. Толстого. Дискуссия с Толстым о Наполеоне началась ещё на этапе написания книги о Толстом и Достоевском и продолжалась в очерке "Св. Елена", где Наполеон уже виделся как символ человеческого индивидуализма.

Критики о творчестве Мережковского

Русская зарубежная критика относилась сдержанно к философским исканиям Мережковского и его мистике, что касалось и стиля его историко-философских сочинений.

И. А. Ильин в лекции, прочитанной в Берлинском Русском научном институте в 1934 году, отметил, что "все великие исторические фигуры с их сохранившимися следами, словами и чертами, в руках Мережковского становятся вешалками или манекенами, которые он использует для иллюстрации своих психологически-диалектических открытий". Романы насыщены конкретными деталями, описаниями быта и событий, что создаёт иллюзию исторической достоверности. Однако читатель ощущает, что эти элементы организованы холодно и логически, в соответствии с формальной диалектикой. Концепция мирового развития, основанная на утверждении противоречивости, остаётся ключевым аспектом философских и исторических произведений Д. С. Мережковского.