Творческая биография и наследие Л.Н. Андреева

В начале XX века Леонида Николаевича Андреева критики именовали «выразителем дум» людей мыслящих , тех, кто искал ответы на глубокие философские вопросы, возникшие на рубеже новых времён. Ответы на подобные вопросы до настоящего времени не найдены. В XXI веке автор продолжает нести эту миссию. Его произведения по-прежнему актуальны и вызывают множество дискуссий. Как говорил сам Андреев, его интересовало

человек... в духовной сущности,

а также уязвимость гуманизма и опасность зла. Писатель задавался вопросом: является ли он классиком или модернистом? Литературные критики склонны относить его экспрессивные работы к неореализму; его творческий метод вобрал черты модернизма, а его размышления о повседневной жизни тесно связаны с вопросами бытия. Андреев публиковался как в России, так и за границей, его влияние ощущается как в отечественной, так и мировой литературе.

Биография Л.Н. Андреева и раннее творчество

Будущий романист, драматург и публицист родился в Орле. Отец его был из мещан и служил землемером, обладал суровым характером. Мать, принадлежавшая к дворянству, имела мягкий, поэтический нрав и была сказительницей, что пробудило у сына любовь к слову. Привязанность к матери сохранилась у Андреева на протяжении всей его жизни. Первые впечатления от литературы он получил от Л. Толстого, В. Гаршина, Ж. Верна и Э. По. Его дебютные произведения отражают орловские нравы. Местные жители с удовольствием показывали перекресток, где стоял знаменитый городовой, который Андреев обессмертил в своем рассказе "Баргамот и Гараська" (1898 г.). После публикации этого рассказа он мгновенно стал известным. Обычно источником тем и образов служил опыт работы в суде, где он после окончания юридического факультета Московского университета (1897 г.) работал помощником присяжного поверенного, адвокатом. Сюжет сатирического рассказа "Христиане" (1905 г.) построен на событиях, которые могли произойти в зале суда. В финале гулящая Пелагея Караулова становится обличителем лицемерия, напоминая Катюшу Маслову из толстовского "Воскресения". Формированию художественного стиля и поиску тематики способствовала и его журналистская деятельность. Так, ироничный рассказ "Книга" (1901 г.) о ребенке, который пытается перенести тяжелые связки книг с примечательным названием "В защиту обездоленных", связан с ранее описанным случай в его статьях. Он был ярким, демократичным репортером, порой ироничным, часто шутя над собой как "сытым автором, рассуждающим о голодных". Андреев долгое время считал свои писания лишь подработкой: после смерти отца он взял на себя ответственность по поддержке матери и младших братьев и сестер. В то время он также рисовал портреты на заказ, что было одобрено известными художниками И. Репиным и Н. Рерихом. Его увлечение живописью продолжалось всю жизнь. Многие образы он сначала изображал на холсте, а затем переносил в свои литературные произведения. В этом направлении его вдохновлял Ф. Гойя, считавший, что образы его работы отражают трагическую и мистическую подоснову бытия. Эта темная подоснова интересовала Андреева больше, чем логически объяснимые аспекты жизни.

Творческие поиски и взгляды на жизнь Андреева

С юных лет он искал ответы на вечные, "проклятые" вопросы у философов, касающиеся начала всего, соотношения добра и зла, смысла жизни и человеческой сущности. А. Шопенгауэр с его учением о "злой воле", стоящей над миром, и Ф. Ницше, критик христианства, казались ему более убедительными, чем тогда популярный Л. Толстой, который учил искать истину в Боге. Андреевское видение жизни и человеческой истории находят отражение в его аллегорическом рассказе "Степа" (1901 г.). Он рисует человечество, пораженное недугами и находящееся в постоянной борьбе со злом, что создает ненависть и затрудняет путь к свету, свободе и счастью. Жизнь предстает как бесконечная борьба: умирающие каждые секунды люди "бессмертны, как боги", но стены зла бесконечны. Идеи о "стене" просматриваются и в других произведениях, таких как "Набат" (1901) и "День гнева" (1910).

Андреев признавал, что идеалы переустройства общества красивы, но не верил в их достижимость "несовершенным человеком". Ему не нравилась жестокость революционной борьбы. Сомнения в благости революции выражены в аллегорическом рассказе "Так было" (1905 г.), где революция изображается как кровопролитие, а старый смотритель часов на городской башне смеется над теми, кто ожидал чего-то иного. На ту же тему намекает и "Из рассказа, который никогда не будет окончен" (1907 г.), где воодушевление масс, идущих на смерть, навеяно весенней буйной природой. Названия обоих рассказов перекликались.

Темные тона в творчестве Андреева объясняются не только эпохой и характером, но и личной судьбой. По словам близких, смерть жены (1906 г.) оставила незажившую душевную рану. Вторая жена не смогла занять ее место. Сын вспоминал, что тревожная тоска овладевала отцом, а в его редких шутках всегда присутствовал "элемент надрыва". О этой тоске-победительнице Андреев написал мистический и, как считается, автобиографический рассказ "Он" (1912). Действие рассказа происходит в унылом, богато оформленном особняке на побережье залива на севере, который современники ассоциировали с дачей Андреева в Финляндии, входившей тогда в состав Российской империи. Также его знакомые вспоминали о гостеприимстве этого странного жилища, украшенного мрачными картинами самого автора.

Андреев скончался в своем финском доме и был похоронен там же. Его внезапная смерть произошла на фоне серости всю его жизнь и событий в России в октябре 1917 года. Последней его публикацией стал публицистический очерк "S.O.S." (1919 г.), в котором он призвал "благородных граждан" всех стран спасти Россию от большевиков, "дикарей Европы". Этот очерк можно сопоставить с "Несвоевременными мыслями" М. Горького и "Окаянными днями" И. Бунина. В 1956 году Андреев был перезахоронен на Литераторских мостках Волкова кладбища в Санкт-Петербурге.

С юности Андреев удивлялся легкомысленному отношению людей к жизни и стремился его разоблачить. В одном из своих дневниковских записей он писал:

Придет время, я нарисую людям потрясающую картину их жизни.

Он действительно потряс. Мысль стала объектом его внимания и основным инструментом, обращенным не к потоку жизни, а к размышлениям о нем.

Андреев не является писателем, чье произведение полнится многоцветной игрой тонов, создающей иллюзию "живой жизни", как у А. Чехова, И. Бунина или Б. Зайцева. Он предпочитает гротеск, контраст черного и белого. Подобная экспрессивность отличает и работы Ф. Достоевского, любимые В. Гаршиным и Э. По. У него город не маленький, а "огромный", его персонажей не угнетает одиночество, а "страх одиночества", они "воют", а не плачут. Время в его произведениях "сжато" событиями. Андреев, по-видимому, опасается быть непонятым в мире слепых и глухих. Кажется, ему скучно в текущем времени, он стремится к вечности, к "вечному облику человека", ему важно не просто показать явление, а выразить свое личное отношение к нему. Известно, что рассказы "Жизнь Василия Фивейского" (1903 г.) и "Тьма" (1907 г.) были написаны под впечатлением событий, рассказанных ему, но автор интерпретирует их совершенно по-своему.

Периодизация творчества Андреева проста; он всегда изображал противостояние света и тьмы как борьбу равносильных сил. Однако если в начале карьеры в подоплеке его произведений была надежда на победу света, то к концу творчества эта надежда почти исчезла.

Андреев всегда проявлял особый интерес к всему неопределенному в мире, в людях, в себе, стремясь заглянуть за пределы жизни. В юности он играл в опасные игры, позволяющие чувствовать дыхание смерти. Персонажи его произведений также заглядывают в царство мертвых, как, например, Елеазар из одноименного рассказа (1906 г.), получивший "проклятое знание", убивающее желание жить. Его творчество соответствовало тогдашнему интеллектуальному климату, обостряя вопросы о закономерностях жизни, о сущности человека: "Кто я?", "Где смысл жизни?", "Человек? Это красиво, гордо и внушительно, но где конец?" Эти вопросы из писем Андреева пронизывают большинство его произведений.

Он скептически относился ко всем теориям прогресса. Из-за своих сомнений он отверг религиозный путь:

До каких неведомых и страшных границ дойдет мое отрицание?.. Бога я не приму…

Рассказ "Ложь" (1900 г.) заканчивается характерным для Андреева восклицанием:

О, какое безумие быть человеком и искать правду! Какая боль!

Повествователь Андреева часто сострадает человеку, который, образно говоря, свалился в пропасть, пытается за что-то ухватиться.

В его душе не было благополучия, – делился воспоминаниями о друге Г. Чулков, – он всегда находился в предчувствии катастрофы.

Об этом же писал и А. Блок, ощущая "ужас при дверях", читая произведения Андреева. В этом падающем человеке много от самого автора. Андреев часто "входил" в своих персонажей, разделяя с ними общий, как говорил К. Чуковский, "душевный тон".

Экзистенциальные искания и социальные конфликты

Делая акцент внимания на социальном и имущественном неравенстве, Л. Андреев не без оснований называл себя учеником Г. Успенского и Ч. Диккенса. Однако, в отличие от многих своих предшественников, таких как М. Горький, А. Серафимович и другие авторы-"знаниевцы", он не искал пути к решению конфликтов жизни в контексте своего времени. Андреев воспринимал добро и зло как извечные, метафизические силы, а людей — как вынужденных проводников этих сил. Это ставило его в разрыв с революционными убеждениями. В. Боровский, относя Л. Андреева к "социальным" писателям, критиковал его "неправильное" освещение социальных пороков. Таким образом, писатель не находил себя среди ни правых, ни левых и испытывал чувство творческого одиночества.

Андреев стремился показать сложную диалектику мысли и чувств, внутренний мир своих персонажей. Более чем голод и холод, их терзали вопросы о смысле жизни: почему мир устроен так, а не иначе? Каждый герой ищет ответ в самом себе, исследует мотивы своего поведения.

Мне не важно, кто герой моих рассказов, поп, чиновник или просто добряк. Важно лишь, что он человек, и, как таковой, несет одни и те же трудности жизни.

Эти слова, написанные Андреевым в письме к К. Чуковскому, содержат долю преувеличения: отношение писателя к персонажам варьируется, однако в них присутствует и правда. Критики справедливо сравнивали Андреева с Ф. Достоевским, поскольку оба писателя исследовали человеческую душу как поле борьбы между хаосом и гармонией. Однако между ними существует значительная разница: Достоевский в конечном итоге предсказывал победу гармонии при условии принятия человечеством христианского смирения, в то время как Л. Андреев почти исключил идею гармонии из своего художественного мира к концу первого десятилетия своей карьеры.

Пафос многих ранних работ Андреева связан с стремлением его героев к "иной жизни". К примеру, рассказ "В подвале" (1901 г.) описывает озлобленных людей на дне жизни. Главная героиня — обманутая молодая женщина из "общества" с новорожденным. Она испытывает страх перед встречей с ворами и проститутками, но напряжение снимает её младенец; незащищенные люди тянутся к чистому и слабому существу. Бульварная женщина требует разрешения к ребенку, и это "осторожное прикосновение" вводит в рассказ элемент мечты о "другом" мире. Андреевские персонажи стремятся к этому "иному", и этот мотив проходит через множество его рассказов. Символами другой жизни могут быть сон, елочное украшение или дачная усадьба. Это стремление представлено как инстинктивное желание, как у подростка Сашки из рассказа "Ангелочек" (1899 г.), неприкаянного и полуголодного "волчонка", который случайно оказывается на празднике и видит воскового ангелочка на рождественской елке. Эта игрушка становится символом "чудного мира", где нет грязи и злобы, и Сашка, испытывая гордость за то, что у него есть, падает на колени перед взрослой тетей, прося:

Дай!.. Дай!.. Дай!...

Точка зрения автора, унаследовавшего от классиков боль за несчастных, гуманна и требовательна, но она жестче, чем у предшественников. Андреев скупо отмеряет обиженным персонажам долю покоя. Радость их мимолетна, надежда — призрачна. Хижняков в рассказе "В подвале" плачет от счастья, думая, что его жизнь станет прекрасной, но повествователь завершает: у его изголовья уже "усаживалась хищная смерть". И Сашка, наигравшись ангелочком, засыпает счастливым, в то время как восковая игрушка тает:

На стене вырезывались уродливые и неподвижные тени…

Эта могущественная сила, олицетворяющая зло, появляется в каждом из его произведений: в тенях, ночной тьме и мистических явлениях.

Вот ангелочек встрепенулся, словно для полета, и упал с мягким стуком на горячие плиты.

Падение ждёт Сашку, и мальчика из городского парикмахерского рассказа "Петька на даче" (1899 г.). "Состарившийся карлик", знавший только труд и голод, тоже стремится в незнание, в "другое место". Он, совершив случайное попадание в господскую усадьбу, преображается, но вскоре разлучается с этой "другой жизнью" в лице таинственного хозяина парикмахерской. Персонажи в его рассказах, хотя и имеют свою детализированную роль, постоянно находятся под воздействием незримой черной силы.

Андреевские рассказы почти никогда не имеют счастливых финалов. Тем не менее, в его ранних работах тьму жизни рассекают проблески света, в которых появляется пробуждение Человека в человеке. В "Баргамоте и Гараське" это происходит с характерами-антиподами, вроде пьяницы и городового ("родственника" будочника Г. Успенского). Однако идиллия в их сюжете обречена. В других похожих произведениях Андреев показывает, как трудно пробудиться и как поздно общий Человек в человеке ("Жили-были", 1901 г.; "Весной", 1902 г.). Пробуждение часто сопровождается осознанием черствости персонажей ("Первый гонорар", 1899 г.; "Нет прощения", 1904 г.). Рассказ "Гостинец" (1901 г.) иллюстрирует это: подмастерье Сениста в больнице ждет мастера Сазонку, который забыл о своем обещании не оставлять мальчика в одиночестве. Увидев, что Сениста уже в мертвецкой, Сазонка наконец осознает тьму своей души:

Господи! Да разве мы не люди?"

Высокая цена жалости становится символом света в глубокой тьме, что подчеркивает гуманистическое послание рассказчика.

Персонажи Андреева часто страдают от своей обособленности и экзистенциального мироощущения. Их попытки вырваться из этого состояния часто оказываются тщетными ("Валя", 1899 г.; "Молчание" и "Рассказ о Сергее Петровиче", оба – 1900 г.; "Оригинальный человек", 1902 г.). В "Городе" (1902 г.) описан мелкий чиновник, подавленный бытом и жизнью в "каменном мешке" — городе, и, окруженный множеством людей, он остается одиноким. Противодействие своей безысходности он пытается выразить в комической форме. Андреев продолжает традицию "маленького человека", оскорбленного человеческим достоинством, заданную Н. Гоголем. Здесь он заимствует ситуацию, когда пьяный Петров убедительно восклицает:

Все мы люди! Все братья!

Однако Андреев переосмысляет тему: в его произведениях материально-социальная иерархия не выступает в решающей роли; все подвергаются давлению одиночества, даже те, кто на более высокой ступени социальной лестницы.

В мире Андреева непонимание обладает злым юмором, как в рассказе "Большой шлем" (1899 г.). Четыре человека многие годы играли в винт, и когда один из них умирает, выясняется, что остальные не ведают о его жизни. Для компании стало шокирующим, что покойный никогда не узнает о своем везении в последней игре:

У него был верный большой шлем.

Эта сила разрушает любое благополучие, как видно на примере шестилетнего Юры Пушкарева из "Цветка под ногою" (1911 г.), который, несмотря на любовь и достаток, подавлен взаимонепониманием своих родителей. Он спасается от людей в воображаемом мире. Юрий Пушкарев, счастливый летчик, сталкивается с этой невидимой силой вновь в рассказе "Полет" (1914). В этой дилогии радость бытия Пушкарев ощущал только в небе, где мечтал остаться; роковая сила, к сожалению, отрывает его от этой жизни.

Л. Андреев, – замечал Е. Аничков, – заставил нас понять ужас и холодное осознание непроницаемой пропасти между человеком и человеком.

Разобщенность и эгоизм в творчестве Л. Андреева

Разобщенность приводит к воинствующему эгоизму, что ярко иллюстрируется образом доктора Керженцева из рассказа "Мысль" (1902 г.). Этот персонаж способен на большие чувства, но обращает весь свой ум на замысел коварного убийства своего более удачливого друга — мужа любимой женщины, а затем начинает играть с законом. Он верит, что мастерски управляет своими мыслями, как фехтовальщик шпагой, но вскоре обнаруживает, что его собственные мысли предают его и уходят в другую сторону. Им наскучила роль удовлетворения "сторонних" интересов, и Керженцев уходит на дно в сумасшедший дом. Пафос этого произведения противоположен гимну человеческой мысли, который звучит в лирико-философской поэме М. Горького "Человек", прославляющей созидательную силу мысли. М. Горький, размышляя о Л. Андрееве, упоминал, что тот воспринимал мысль как "злую шутку дьявола над человеком". В то время как В. Гаршин и А. Чехов призывали будить совесть, Андреев пытался пробудить разум, в частности, тревогу о разрушительных возможностях человеческой мысли.

Андреев удивлял своих современников непредсказуемостью и тягой к антиномиям. Заглавия его работ, такие как "Две правды" и "Две бездны", отражают это удивление. М. Горький с укором замечал, что "Леонид Николаевич раскалывался надвое на одной и той же неделе", порой восхваляя мир и одновременно объявляя ему “Анафему”. И именно таким образом Л. Андреев вскрывал двуединую сущность человека — "божественное и ничтожное", как писал В. Соловьев. Художник вновь и вновь возвращается к тревожившему его вопросу: какая из "бездн" преобладает в человеке?

В рассказе "На реке" (1900 г.) М. Горький восторженно отмечал: "Вы любите солнце. И это великолепно," говоря о персонаже, который, поборов ненависть к обидчикам, рискуя жизнью, спасает их. Однако вскоре Андреев создает один из самых мрачных рассказов в русской литературе — "Бездна" (1901 г.), где исследуется падение человеческого в человеке. Ужасно, что "недочеловеки" распяли чистую девушку, но еще страшнее, что интеллектуал, любящий романтическую поэзию, ведет себя подобно зверю после краткой внутренней борьбы. Заключительная фраза рассказывает:

И черная бездна поглотила его.

Критики находили смелым его художественный замысел, в то время как другие призывали бойкотировать автора. На встречах с читателями Андреев подчеркивал, что от такого падения не застрахован никто.

В последние десятилетия своего творчества Андреев все чаще говорит о пробуждении зверя в человеке, нежели о пробуждении человеческого. Очень выразительным примером в этом контексте является психологический рассказ "В тумане" (1902 г.), в котором ненависть к самому себе и к миру оказывается выплеснутой в убийство проститутки. В множестве работ о Л. Андрееве говорится, что он пугает, но ему не страшно. Эти слова могут вызывать споры среди читателей, знакомых как с "Бездной", так и с другими произведениями о борьбе человека за выживание в irracциональном потоке бытия, такими как "Проклятие зверя" и "Правила добра".

Отношения между М. Горьким и Л. Андреевым — интересная страница в истории российской литературы. М. Горький поддержал Андреева при его дебюте, способствовал публикации его произведений в альманахах "Знание" и ввел в круг "Среда". В 1901 году на средства Горького вышла первая книга Андреева "Рассказы", которая принесла ему славу и одобрение таких мастеров, как Л. Толстой и А. Чехов. Сам Андреев называл Горького своим "единственным другом". Однако, несмотря на это, их отношения нельзя было назвать простыми; их дружба приобрела характер "дружбы-вражды".

Действительно, между двумя великими писателями существовали как чувства дружбы, так и напряженность, что находит отражение в аллегорическом рассказе "Бен-Товит" (1903 г.). Его сюжет развивается как бесстрастное повествование о разных событиях: зубная боль "доброго" жителя поселка близ Голгофы и казнь "какого-то Иисуса" на самой горе. Бен-Товит возмущается шумом за стенами и размышляет о несправедливости, что его страдания не интересуют никого. Это дружба писателей, восхваляющих героические начала личности, проявляется и в творчестве Андреева, когда он создает "Рассказ о семи повешенных" (1908 г.), описывающий не только жертву, но и подвиг преодоления страха смерти, подчеркивая:

А красив человек — когда он смел и безумен и смертью попирает смерть.

На протяжении многих своих рассказов Л. Андреев объединяет характеры духом противления: они восстают против власти, серого быта, одиночества и даже против Создателя, осознавая обреченность своего протеста. Это противоречие обстоятельствам делает человека истинным Человеком — идея, которая становится основой андреевской философской драмы "Жизнь Человека" (1906 г.). Здесь, смертельно раненый загадочной злой силой, Человек проклинает её у края могилы. В произведениях Андреева проявляется "Закон красоты", в пафосе противления "стенам", хотя со временем этот пафос ослабевает, а критическое отношение к "вечному облику" человека усиливается.

Сначала между писателями возникло недопонимание, а позже, особенно после событий 1905–1906 годов, начали развиваться настоящие конфликты. М. Горький не идеализировал человека, но, тем не менее, верил, что недостатки человеческой природы в принципе исправимы. Один из них критиковал "баланс бездн", другой – "бодрую беллетристику". Их пути разошлись, но даже в годах отчуждения М. Горький продолжал называть Андреева "самым интересным автором всей европейской литературы". Вряд ли справедливо считать, что их полемика мешала литературе. Сравнение романов М. Горького "Мать" (1907 г.) и Л. Андреева "Сашка Жегулев" (1911 г.) вскрывает суть разногласий между ними. Оба произведения затрагивают тему молодых людей, ушедших в революцию, но Горький использует натуралистический подход, завершая эмоциональным романтизмом. Перо Андреева же показать, как семена светлых идей революции прорастают в тьму, бунт и "бессмысленность и беспощадность".

Андреев искусства в целом рассматривает явления с перспективой развития, предсказывает и предостерегает. В 1908 году он завершает работу над философско-психологической повестью-памфлетом "Мои записки". Главный персонаж — демонический, осужденный за тройное убийство, который в поисках правды задает себе вопрос:

Где же правда?.

Он видит в людях стремление к свободе, но обращается с пониманием к своим собственным ограничениям, чувствуя "нежную благодарность, почти любовь" к железной решетке своего тюремного окна. Он переиначивает известную формулу:

Несвобода — осознанная необходимость.

Этот "шедевр полемики" смущает даже друзей писателя, ведь рассказчик скрывает свое истинное отношение к описанным в нем убеждениям.

Л. Андреев ставит вопрос, существует ли одна правда или их, как минимум, две, рассматривая явления с разных сторон. В "Рассказе о семи повешенных" он открывает лишь одну сторону баррикад, в то время как в "Губернаторе" показывает другую. Тематика этих произведений связана с революционными событиями: в "Губернаторе" представитель власти, ожидающий исполнение смертного приговора народным судом, жертвует количеством людей ради поддержания своего положения. Губернатор осознает, что насилие, к которому он вынужден прибегать, является частью абсурдной жизни, где одни казнят других, предвосхищая печальный час казни. Общая справедливость гнева народа против губернатора, невольно привязывается к его мукам совести, и он сам назначает себе смерть.

Таким образом, Л. Андреев подчеркивает абсурд жизни, освещая, как противоречивы человеческие поступки. И действительно, критики правы, видя в нём сторонника общечеловеческих ценностей и внепартийного художника. Во многих его произведениях на тему революции, таких как "В темную даль" (1900 г.) и "Марсельеза" (1903 г.), акцент делается на неистребимые и необъяснимые аспекты человеческой сущности. Несмотря на это, черная сотня считала автора революционным писателем и опасалась его творчества, что приводило к тому, что семья Андреевых некоторое время жила за границей.

Глубина творчества Л. Андреева: "Красный смех" и "Дневник Сатаны"

Глубина многих произведений Л. Андреева открывается постепенно. Это касается и его знаменитого рассказа "Красный смех" (1904 г.), написанного под впечатлением от газетных новостей о русско-японской войне. В этом произведении Андреев представил войну как безумие, порождающее еще большее безумие. Его повествование стилизовано под воспоминания помешанного офицера-фронтовика:

Это красный смех. Когда земля сходит с ума, она начинает так смеяться. На ней нет ни цветов, ни песен, она стала круглая, гладкая и красная, как голова, с которой сорвали кожу.

В. Вересаев, участник войны и автор реалистических записок "На войне", раскритиковал Андреева за несоответствие действительности, утверждая, что человеческая натура способна к адаптации к различным обстоятельствам. Однако основная идея Л. Андреева как раз и направлена против человеческой привычки воспринимать ненормальное как норму. М. Горький предлагал автору "оздоровить" рассказ, уменьшив элемент субъективности, но Андреев резко отказался, заявив:

Оздоровить – значит уничтожить рассказ, его основную идею... Моя тема: безумие и ужас.

Это подчеркивает важность философского обобщения, заключенного в "Красном смехе", проекцией которого становятся грядущие десятилетия.

Аналогично, и рассказ "Тьма", и повесть "Иуда Искариот" (1907 г.) также встретили непонимание со стороны современников, которые соотнесли их с социальной ситуацией в России после 1905 года и осудили автора за "апологию предательства", не заметив важной философской парадигмы этих произведений.

В "Тьме" юноша-революционер, скрывающийся от жандармов, сталкивается с "правдой публичного дома". Когда проститутка Любка задает ему вопрос о том, какое он имеет право быть хорошим, если она плохая, он приходит к выводу, что его взлет и взлет его товарищей "куплен ценой" падения многих несчастных и решает погасить все огни, уходя во тьму. Л. Андреев подвергает осмыслению позицию анархиста, а также показывает "новую Любку", мечтающую быть частью "хороших", тех, кто борется за другую жизнь. Однако критики упустили важность образа Любки, который, на самом деле, играет значительную роль в рассказе.

В "Иуде Искариоте" Андреев жестко изображает "вечный облик" человечества, не воспринявшего Слова Божьего и убившего того, кто его принес. "За нею, – писал А. Блок об этой повести, – душа автора – живая рана." Здесь Андреев не меняет основной сюжет, заданный евангелистами, и добавляет только житейские детали отношений Учителя и учеников. Его "юридический" подход к характерам библейских событий открывает глубину внутренней драмы как Христа, так и Иуды. Оба предвидят будущие события, оба имеют основание любить и ненавидеть друг друга. Иуда казнит себя за предательство, которое, как он надеялся, может привести к прозорливости людей на Голгофе. Этот поступок является "последней ставкой веры в людей". В результате Андреев осуждает всё человечество, включая апостолов, за невосприимчивость к добру.

На тему "Иуды Искариота" у Л. Андреева существует несколько работ, включая аллегорию "Рассказ змеи о том, как у нее появились ядовитые зубы" (1907 г.). Этот рассказ демонстрирует, как "очаровательное существо" заплатило цену за свою доброту, подвергшись издевательствам со стороны людей, и в конце концов зло победило.

Постепенно обдумывая свой художественный эксперимент, Андреев объединил жителей мира чувственного и духовного в философской сказке "Земля" (1913 г.). Здесь Бог посылает ангелов на землю, но, познав её правду, они теряют свою чистоту и не возвращаются. В "Дневнике Сатаны" (1919 г.), опубликованном уже после смерти автора, сатана, ставший главным героем, страдает и размышляет о сущности человека. Идея романа развита уже в "Моих записях", где дьявол оказывается похож на человека, способного "водить за нос".

Сам замысел "Дневника Сатаны" включает и трагически и комично переосмысленный образ Сатаны; он становится персонажем, который, стремясь изменить своё зло, сталкивается с брутальностью человеческой природы. Сатана проникается чувствами к девушке Марии, в которой видит Мадонну, и решает искупить свои грехи. Однако, по мере развития сюжета, он сталкивается с мизантропией и бессердечностью людей, включая Фому Магнуса, который оказывается подставным лицом. Конфликт между персонажами подчеркивает общечеловеческие ценности, и в конечном итоге Сатана осознаёт, что быть человеком — это "тяжело и оскорбительно".

Л. Андреев энергично работал над своими произведениями, стремясь отразить многомерность и противоречивость человеческой судьбы. В своих театральных работах, представленных в "Письмах о театре" (1911 — 1913 гг.), он высказал свою "теорию новой драмы". В отличие от А. Островского, он считает, что настоящая драма происходит не в эпизодах насилия, а в борьбе между "двумя правдами". Так, Л. Андреев, как новатор драмы и прозаик, продолжает разительно исследовать глубины человеческой сущности и сложности взаимодействия с обществом.

Театральное наследие Л. Андреева

Первой пьесой Л. Андреева стала романтико-реалистическая драма "К звездам" (1905 г.), исследующая место интеллигенции в революционных событиях. Эта тема была близка и М. Горькому, они некоторое время работали над совместной пьесой, но это соавторство не увенчалось успехом. Причины их разногласий становятся очевидными, когда сравниваются проблематика "К звездам" и "Дети солнца", одна из лучших пьес Горького, которая появилась в результате их общего замысла. В "Детях солнца" можно заметить "андреевские" элементы, такие как противопоставление "детей солнца" и "детям земли", но основной акцент М. Горького делается на социальной мотивации интеллигенции, тогда как Андреев подчеркивает стремление ученых обратиться к революции. Учитывая, что персонажи Горького занимаются биологией и используют микроскоп, в то время как герои Андреева — астрономы с телескопами, можно увидеть различия в фокусе их внимания. Андреев предоставляет слово как революционерам, стремящимся разрушить преграды, так и скептикам и нейтралам, у каждого из которых своя "правда". Главная идея пьесы заключается в движении жизни вперед, определяемом творческой одержимостью личностей, независимо от того, служат ли они науке или революции. У Андреева счастливы лишь те, кто живет душой и мыслью, обращенными к "торжествующей безбрежности". Здесь космос является гармоничным и истина, в то время как Земля изранена "прациями".

Л. Андреев создал ряд пьес, позволивших современникам говорить о "театре Леонида Андреева". Открыл это направление философской драмой

"Жизнь Человека" (1907 г.).

К числу успешных пьес также относятся

"Черные маски" (1908 г.),
"Царь-Голод" (1908 г.),
"Анатэма" (1909 г.),
"Океан" (1911 г.)

и психологические драмы

"Собачий вальс",
"Самсон в оковах" (обе — 1913—1915 гг.),
"Реквием" (1917).

Автор называет свои театральные сочинения "представлениями", акцентируя внимание на том, что они не просто отображают жизнь, а представляют собой игру воображения. Он также утверждал, что общее важнее частного, и символ говорит больше, чем конкретная фотография. Критики отмечают, что Андреев нашел язык современного театра — язык философской драмы.

В "Жизни Человека" представлена формула жизни, при этом автор стремится освободиться от быта, достигнув максимальной обобщенности. Центральные персонажи — Человек, символизирующий человечество, и Некто в сером, олицетворяющий судьбу или высшую силу. Между ними возникают различные маски — соседи, благодетели и злодеи. Некто в сером представляет собой вестника неизбежной судьбы, которая включает в себя рождение, любовь и смерть. Свеча, горящая в его руках, напоминает о быстротечности человеческой жизни. В пьесе присутствуют элементы античной трагедии: вестник, мойры и хор. Андреев выступает с требованием избегать полутонов: "Если добр, то как ангел; если глуп, то как министр". Он стремится к четкости, аллегоричности и символическому восприятию жизни. Хотя символов в его пьесе нет, её стиль напоминает лубочные картинки и экспрессионистские образы. Несмотря на удары судьбы, андреевский Человек не сдается, и в финале пьесы проявляет решительность, бросая вызов Некту. А. Блок, просмотрев пьесу в постановке В. Мейерхольда, отметил, что герой остается созидателем, архитектором, даже будучи сломленным. Он подчеркивает, что "Жизнь Человека" — это доказательство того, что человек не просто игрушка судьбы, а "чудесный феникс, преодолевающий ледяной ветер".

"La Aтатэма" служит своеобразным продолжением "Жизни Человека". В этой пьесе снова появляется Некто, хранитель вечности, и Анатэма, дьявол, стремящийся узнать истину Вселенной. Анатэма — фигурой трагическая, говорящая о поиске добра и смысла. Он ставит жестокие эксперименты над миром и испытывает горечь за неудачи. Основная часть драмы фокусируется на Давиде Лейзере, "любимом сыне бога", чье падение и страдания ассоциируются с библейскими сюжетами о Иове и искушениях Христа. В конечном итоге, когда Давид погибает, от него не исходит ненависти, он лишь жалует, что не отдал людям ни последней копейки. Эпилог пьесы указывает на бесконечную борьбу противоположных начал, подчеркивая смысл жизни как постоянного конфликта.

Творчество Андреева связано с единством художественных и философских начал. Его произведения вызывают философские размышления и пробуждают эмпатию к человечеству, настраивая читателя на требовательный подход к жизни. Несмотря на критику его "космического пессимизма", писатель утверждал, что истинный пессимизм не равен печали. Он относится к людям с обостренным чувством жизни, отражая свои глубокие переживания о смертности и человеческой сущности. Близкие к нему люди отмечали его страстную любовь к жизни, которая прослеживается в каждом его произведении.