Максимилиан Волошин. Творческая биография и литературное наследие Серебряного века

Максимилиан Волошин выделяется среди поэтов Серебряного века благодаря своей художественной амплитуде. В его творчестве пересекаются казалось бы противоречивые стили и жанры:

• от строгих форм сонетов до толстых стихотворений, приближающихся к ритмической прозе;
• от трепетных любовных стихов до сложных философских поэм;
• от символистских и эзотерических откровений до бурной гражданской лирики.

Волошин не относился к литературным группам и не следовал за течениями, проходя по жизни как

близкий всем, всему чужой.

В литературных произведениях его часто называют "гением места", что говорит о тесной связи с его родной Киммерией на востоке Крыма. Его жилище в Коктебеле стало, как заявлял А. Белый,

одним из самых значимых культурных центров не только России, но и Европы,

куда стекались знаменитые поэты, художники и артисты. Здесь пересекались Алексей Толстой, Осип Мандельштам, Викентий Вересаев, Михаил Булгаков и многие другие. Именно в этих стенах, в укромных уголках дома, скрывался от революционных властей супруг Марины Цветаевой, офицер Сергей Эфрон, а в иные времена здесь находил убежище от белых секретарь большевиков Феодосийского комитета, Иван Хмилько-Хмельницкий. Эти исторические моменты нашли отражение в его знаменитом стихотворении "Дом поэта".

Волошин жил в Крыму, где трагизм национального конфликта ощущался особенно остро. Он стал единственным, кто передал поэтические писания об этой драматической эпохе.

Детство и формирование взглядов М.А. Волошина

Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин появился на свет 16 мая 1877 года в Киеве в семье, относящейся к дворянскому сословию. Его отец, занимавший должность в Киевской палате уголовного и гражданского суда, ушёл из жизни, когда будущему поэту исполнилось всего четыре года. Воспитанием сына занялась мать, Елена Оттобальдовна Глазер, женщина выдающейся культуры и сильного характера. С 12 лет Волошин начал увлекаться поэзией; его первое стихотворение было напечатано в 1895 году, однако он сам считал началом своей литературной карьеры публикацию в журнале "Новый путь" в 1903 году. Окончив гимназию, он поступил на юридический факультет Московского университета, но вскоре был исключен за "агитационную деятельность" и отправлен в Феодосию под бдительным наблюдением полиции.

Однако Волошин не расценивает это как удар судьбы. Осенью 1899 года он впервые едет в Европу, а спустя год участвует в строительстве Ташкентско-Оренбургской железной дороги. Средняя Азия, Восток и древние цивилизации производят на него глубокое впечатление, об этом свидетельствует стихотворение "Пустыня" (1901 г.). Но его основное влечение - это Париж. С раннего возраста он был очарован французской литературой и искусством. Волошин сформулировал для себя цель:

Все видеть, все понять, все знать, все пережить,

Все формы, все цвета вобрать в себя глазами,

Пройти по всей земле горящими ступнями,

Все воспринять и снова воплотить.

("Сквозь сеть алмазную зазеленел восток...", 1903-1904 гг.)

Поэт считал:

Земля настолько маленькая планета, что стыдно не побывать везде (Из писем своей матери в конце 1901 года).

Париж стал для него преддверием

просторов всех веков и стран,

Легенд, историй и поверий…,

местом, где он нашел вдохновение и обучение. В Париже, по его признанию, он впервые "подошел к живописи" и выработал свой уникальный стиль. Поэт стремился

пройти сквозь латинскую дисциплину формы

и добился успеха, освоив сложное искусство сонета, под влиянием парнасца Ж.-М. де Эредиа.

Находясь в Париже, он пишет стихи для цикла "Париж" - своего рода объяснения в любви к этому городу, прощание с молодостью. Волошин отдает предпочтение

• “художественной форме - у Франции”;
• “чувству красок - у Парижа”;
• “строю мысли - у Бергсона”;
• “скептицизму - у Анатоля Франса”;
• “прозе - у Флобера”;
• “стиху - у Готье и Эредиа".

Однако в подходе к природе он руководствовался взглядом классических японцев (Хокусан, Утамаро). Это сочетание западно-восточной ориентации с глубокими русскими корнями является редким явлением в нашей поэзии.

Чтение сонетов Волошина, посвященных французской революции, невольно переносит их на русскую почву.

Периоды творчества М. Волошина

В творчестве поэта можно условно выделить три периода:

1. Ранний этап (1900-е - начало 1910-х годов), охарактеризованный символистско-импрессионистскими влияниями и оккультизмом;
2. Переходный период, связанный с Первой мировой войной и осмыслением антропософской мистики;
3. Заключительная фаза - творчество времён революции и гражданской войны, исследования судьбы России и "трагедии материальной культуры", где усиливается влияние православной религии.

Последнее, десятилетие после событий войны не приносит качественных изменений в творчестве поэта, но становится подведением итогов его деятельности.

Цикл "Годы странствий"

Название первого сборника стихотворений Волошина, который вышел в 1910 году, отражает этот этап его жизни.

По своему признанию, он тотально впитывал окружающий мир:

В эти годы - я только впитывающая губка. Я весь - глаза, весь - уши. Странствую по странам, музеям, библиотекам: Рим, Испания, Балеары, Корсика, Сардиния, Андорра... Лувр, Прадо, Ватикан, Уффици... национальная библиотека.

Основной мотив странничества охватывает как физические путешествия по пустыням и морям, так и духовные поиски. Поэт расценивает свой путь в контексте всего мироздания, историей человечества. Объединяясь с влиянием французских символистов и общаясь с русскими коллегами, такими как В. Я. Брюсов и К. Д. Бальмонт, Волошин выступает не только как наблюдатель, но как активный участник культурного диалога.

Тем не менее, символизм не определяет полностью его художественный стиль. Волошин формулирует свою манеру как новый реализм, который черпает вдохновение в традициях XIX века, импрессионизме и символизме. Он восхищается работами Репье, ценя его способность передать в стихах чувственную сказочность и ясность новых символов.

Волошин не забывает о земных проблемах; даже живя в Париже, он чувствует себя привязанным к России. Одним из важных событий для него стал расстрел мирного шествия 9 января 1905 года, который он описал в статье "Кровавая неделя в Санкт-Петербурге". Тематика исторического возмездия и народного негодования пронизывает его творчество, выражаясь в стихотворениях "Предвестия" и "Ангел Мщенья".

Стихотворение “Ангел Мщенья”

Волошин осознает, что идея справедливости, когда она овладевает сознанием, может привести к насилию и разрушению. В "Ангеле Мщенья" он ставит под сомнение идеалы и рисует образ мстящего ангела, борющегося за справедливость:

Меч Справедливости - карающий и мстящий -

Отдам во власть толпе... И он в руках слепца

Сверкнет стремительный, как молния, разящий.

Этот образ предвещает хаос и ненависть, которые охватят страну в канун гражданской войны. Волошин, как поэт своего времени, осмысливает мировые концепции и внутреннюю трагедию, отражая состояние общества в своем творчестве.

В завершении стихотворения "Ангел Мщенья" Волошин использует слова Иисуса Христа, обращенные к ученику:

...возврати меч твой в его место, ибо все взявшие меч мечом погибнут (Мф. 26:52)

и образы чаши с вином ярости,опоившим народы до безумия (Иер. 25:15-16). Это придает его творчеству глубину и символизм.

Однако утверждать, что Волошин в это время живет исключительно революционными событиями и политикой, было бы ложным представлением. Период с 1905 по 1912 год поэт сам описывает как "блуждания духа":

Буддизм, католичество, магия, масонство, оккультизм, теософия, Р. Штейнер.

В это время он также переживает роман с будущей женой М.В. Сабашниковой, которой посвящены такие известные стихи, как

• "Письмо",
• "Танах",
• "Мы заблудились в этом свете...",
• "В мастерской".

Маргарита в определенный период времени являлась для Волошина поэтической музой, олицетворяющей женственность и красоту. Не случайно она ассоциируется с известной египетской царицей Танах, что установила культ бога солнца Атона.

Рассуждая о любви в поэзии Волошина, невозможно не упомянуть философию В. С. Соловьева, оказавшую значительное влияние на его восприятие мира. Идеи соловьевской этики любви и Вечной Женственности отчетливо звучат в цикле стихов "Ainori Amara Sacrum" ("Святая горечь любви", 1903-1907 гг.) и в стихотворении "Она" (1909 г.).

К середине 1900-х годов увлечение Волошина теософией — мистическим учением, объединяющим элементы различных восточных философий, и антропософией, разработанной Р. Штайнером, также оказывается важным. Новые идеи заставляют Волошина осознавать земное существование как краткий миг в безграничном времени, а человеческое "Я" как "ядро", существующее в "коридорах" вечности. Эти идеи нашли отражение в небольшом цикле стихотворений "Когда время останавливается" (1903-1905 гг.).

Рудольф Штайнер и его последователи утверждали, что в земной жизни человек представляет собой лишь промежуточный этап в эволюции духа. Из их точки зрения, материя является порождением духа. Эту концепцию можно также отнести к планете Земля, которая, по их мнению, прошла несколько стадий развития, прежде чем обрести свою нынешнюю форму. Земля, как полагали они, сначала существовала на Сатурне, затем в виде Солнца, а после — на Луне. Без осознания этой антропософской идеи невозможно полностью понять стихотворения Волошина, такие как "Сатурн", "Солнце" и "Луна" (1907 г.). Учение Штайнера также находит свое отражение в его произведениях "Кровь" и "Грот нимф" (1907 г.), а также в более поздних работах, таких как "Пещера" (1915 г.) и "Материнство" (1917 г.).

Стихотворение "Сатурн" содержит множество образов антропософской космогонии: здесь отображено практически духовное состояние Земли в период первой стадии её существования ("сгущение звездного сока"), а также идеи Штайнера о том, что в космическом становлении человека участвуют духи воли. Восприятие Земли и всего предшествующего человечества на первой стадии — влияние "воли", тепло, свет ("мерцающий поток") и звук ("живые ткани тел, но тело было звук"). Это стихотворение было высоко оценено знакомой Волошина, теософом А. Р. Минцловой. Она также была рядом с ним, когда поэт в 1905 году проходил "мистерию готических соборов", что нашло отражение в цикле стихотворений "Руанский собор" (1907 г.). Высокая оценка готики как завершенной формы средневековой культуры была важна для Волошина, чей цикл из семи стихотворений представляет собой символическую структуру, олицетворяющую семь ступеней христианского посвящения.

Сонеты "Corona Astralis"

Цикл сонетов "Corona Astralis" (1909 г.) выражает, по словам Волошина, его "отношение к миру", где происходит синтез религии, науки и философии. Здесь наиболее явно слышны темы древности человеческого духа и его отношений с Космосом. Он живёт в земной реальности, но скучает по вечности:

И бродит он в пыли земных дорог, -

Отступник жрец, себя забывший Бог,

Следя в вещах знакомые узоры.

Поэт отмечает:

Закрыт нам путь проверенных орбит,

Нарушен лад молитвенного строя...

Земным богам земные храмы строя,

Нас жрец земли земле не причастит.

Пессимизм Волошина не столько вызван жизненными трудностями (как, например, разрыв с женой), сколько мистико-антропософскими истоками. Осознание изначального трагизма положения поэта в мире и вечной земной неустроенности также играет значимую роль. "Corona Astralis" является вестью о назначении Волошина как Искупителя человеческих пороков и заблуждений.

Социальные идеи автора

С 1906 по 1914 год Волошин живет в России, между Москвой и Петербургом, а летом проводит время в Коктебеле. Он ощущает свое внутреннее родство с

землей, насыщенной эллинизмом и развалинами Генуэзских и Венецианских башен.

Его дом в Коктебеле, построенный на берегу моря с 1903 года, становится местом творческого вдохновения и истинной Меккой для деятелей искусства и литературы. Волошин посвящает более 60 стихотворений этой местности (наиболее известные вошли в циклы "Киммерийские сумерки" и "Киммерийская весна"), пишет статьи и создает акварели, сопровождая их стихотворными надписями. Его киммерийская живопись и поэзия взаимодополняют друг друга. Киммерийские стихи не являются простым описанием пейзажей, а представляют собой "слепок души" этих мест, вечно актуальные. Его акварели также можно расценивать не как фотографическое воспроизведение крымской экзотики, а как философские произведения, которые несут печать древней земли.

Годы перед войной я провожу в коктебельском затворе, и это дает мне возможность вновь сосредоточиться на живописи…

- отмечает поэт в своей автобиографии. Однако мирная гармония Киммерии была разрушена начавшейся войной. За неделю до рокового выстрела в Сараево поэт, по предложению своей бывшей жены, отправляется в Швейцарию, где принимает участие в строительстве Гётеанума, символизирующего единение религий и народов. В этот период религиозный пацифизм становится основополагающем в мировосприятии Волошина, что и находит отражение в стихах, вошедших в сборник "Aнно Mundi Ardentis. 1915" ("В год пылающего мира. 1915", 1916 г.). В какой-то мере его позиция перекликается с позицией Ромена Роллана, который в своём сборнике статей "Над схваткой" поднимает похожие темы. В качестве художника и поэта Волошин ощущает свою ответственность за происходящее, поглощая боль человечества и страдания мира. Он не желает укрываться от своих обязанностей, и поэтому весной 1916 года возвращается в Россию, после чего его призывают в армию. Поэт обращается к военному министру с отказом

быть солдатом как европеец, как художник, как поэт,

выражая готовность принять любое наказание за это решение. Так, он остаётся в родной стране, не оставляя свой дом, и переживает величайшие испытания — Октябрьскую революцию и гражданскую войну.

В Коктебеле Волошин много работает, продолжает писать и публиковать свои книги:

• "Иверни" (1918 г.),
• "Верхарн: Судьба. Творчество. Переводы" (1919 г.),
• "Демоны глухонемые" (1919 г.).

Его стихи становятся документом времени, отражая ужас событий, как, например, в стихотворении "Террор" (1921 г.) и других произведениях из цикла "Усобица" (1919-1922 гг.).

Опасения автора в книге поэм “Путями Каина”

Книга поэм "Путями Каина" (1922-1926 гг.) представляет собой исследование цивилизации, соединившее историософские и культурологические аспекты.

По словам Волошина, в этом творении он сформулировал все свои "социальные идеи, в основном отрицательные". Он обозначает свой основной мировоззренческий принцип как гармонию равновесий, которая, согласно его замыслу, представляет из себя противостояние, возникающее из самого себя и являющееся источником существования мира. Эта концепция основывается на идее о том, что

мир осязаемых и стойких равновесий

обречен на распад, хотя еще сохраняет надежду на спасение.

Волошин во многом опирается на теорию Освальда Шпенглера, изложенную в "Закате Европы", который утверждает безвыходный круговорот истории и предопределённую гибель культуры под давлением механистической и потребительской цивилизации.

Современные европейцы, в отличие от древних, не принимают во внимание "моральную сущность" природных сил. Любая машина, созданная на основе человеческой жадности, становится демоном, порабощающим своего творца ("Машина", 1922 г.). Эта идея касается каждого, кто

продешевил дух ради радостей комфорта и мещанства

— независимо от его социального статуса. По мнению Волошина, человеческая мораль всегда учитывала лишь силу, которая исторически проявлялась сначала в кулаке, затем в мече и, наконец, в огне пороха, с изобретением которого человечество устремилось к гибели.

Он предупреждает, что человечество рискует превратиться в "желудочный сок" для ненасытных "осьминогов" индустрии, если не начнет обуздывать свои эгоистичные устремления. Единственным противоядием против войны и разрушения является "личное моральное осознание". Каждый человек "добровольно выбрал свою судьбу", и в конечном итоге ему предстоит дать отчёт на Суде, который приобретет значение на космическом уровне. Не случайно книга завершается апокалиптическим видением Суда, где внутри себя раскрывается образ "солнца в звездном круге" ("Суд", 1915 г.).

Установки автора и цензура

В ноябре 1920 года в Крыму была установлена советская власть. Волошин выразил желание читать лекции в открывающемся народном университете под руководством В. В. Вересаева. Поэт активно включился в культурное строительство, занимаясь сохранением исторических памятников. Он стал почетным членом Российского общества по изучению Крыма и делился своими знаниями с геологами, археологами, вулканологами и историками. В своем коктебельском доме он вновь принимал множество ученых, художников и литераторов, где снова звучали стихи, ставились спектакли, читались доклады и организовывались прогулки по Карадагу. Второй жене Волошина, Марии Степановне Заболоцкой, удалось стать надежной хранительницей домашнего очага. Однако здоровье поэта продолжало ухудшаться, и он мучительно переживал удары, наносимые ему ортодоксальной прессой. На материальное положение также негативно сказались эти события. Только в ноябре 1931 года, по решению Совета Министров РСФСР, Волошину была назначена пожизненная пенсия, что также касалось А. Белого и Г. И. Чулкова. В августе 1932 года Максимилиан Волошин скончался.

Поэзия Максимилиана Волошина преодолевает все границы восприятия, потому что именно в ней кроются её закономерности и парадоксы. Его произведения о России были под запретом как у большевиков, так и у "добровольцев", хотя впервые они прозвучали на сцене еврейского литературного общества в Феодосии. При жизни поэта и долгие десятилетия после его произведения распространялись "тайно и подпольно", распространяясь в тысячах экземпляров. Его стихотворение "Русская революция" (1919 г.) вдохновило столь разных личностей, как В. М. Пуришкевич и Л. Д. Троцкий. В том же 1919 году белые и красные, поочерёдно захватывающие Одессу, открывали свои обращения одними и теми же словами из волошинского "Брестского мира" (1917 г.). Эти события убеждали поэта в том, что в "моменты наивысшего разлада" он умел говорить о сложных и острых вопросах, находя такие формулировки и точки зрения, которые принимались обеими сторонами. Тем не менее, в виде книги, его стихи не могли пройти цензуру ни с одной, ни с другой стороны, так как и те, и другие отвергали его основополагающее мировоззрение:

Человек... важнее его убеждений. Поэтому единственной формой активного участия, которую я себе позволял, было — мешать людям убивать друг друга.