Творческая биография Мишель де Монтеня (1533–1592 гг.). Эпоха трагического гуманизма

В иной степени, нежели Петрарка, символизирующий начало ренессансного гуманизма, и Макиавелли, отображающий его кризис, а также Томас Мор и Эразм Роттердамский, представляющие его зрелость, Мишель Монтень (1533–1592 гг.) становится известной личностью, олицетворяющей завершение этой эпохи. Он стал символом конца века и эпохи в целом.

Каждая эпоха завершается по-разному. Прощание с прошлыми идеалами может принимать форму последнего утопического стремления сохранить их, зачастую с уверенностью и энтузиазмом. Современники Монтенье, такие как Томмазо Кампанелла с его утопией "Город солнца" и Джордано Бруно с трактатом "О героическом энтузиазме", заметно отличаются от него.

Особенности жанра Мишеля де Монтеня

Его основное произведение называется "Опыты" (фр. "Les Essais"). Это французское слово стало определением жанра эссе – последнего жанра, возникшего в ренессансной литературе. В русской литературе эссе не получило широкого развития и больше всего напоминает литературный очерк, где важнее не содержание, а способ изложения и отношение автора к теме.

В эссе автор внимательно наблюдает за окружающим, но не утверждает, что его восприятие абсолютно и объективно. Напротив, оно крайне субъективно:

• мир представлен через призму его восприятия, и он постоянно подчеркивает: "я так вижу".
• Действия "мира" и "Я" в жанре эссе уравновешены, подобно двум участникам диалога.
• Говорящий сохраняет дистанцию, не стремясь её преодолеть, что свидетельствует о желании оставаться независимым.

Такая дистанция отражает жизненную позицию Монтеня, который отклонялся от своих принципов только под давлением обстоятельств.

Краткая биография

Монтень жил во времена Франции, разделенной на противостоящие лагеря: католиков и гугенотов (протестантов). С 1560 года началась эпоха религиозных войн, продолжавшаяся 30 лет, и кульминацией которой стала резня Варфоломеевской ночи 24 августа 1572 года, когда тысячи гугенотов были убиты с одобрения короля Карла IX.

Однако войны, именуемые "религиозными", имели более обширные причины, чем просто выбор вероисповедания. Лидер гугенотов, адмирал Колиньи, внёс предложения королю о реформе внешней политики, предполагая союз с Англией и Нидерландами, и изменение системы хозяйства на авторитарную модель, поддерживающую "дворян-предпринимателей, торговцев и промышленников". Историки отмечают, что это была антикатолическая программа, направленная против Испании и королевской власти.

Незадолго до Варфолемеевской ночи, в 1570 году, Монтень оставил должность советника парламента в Бордо, проработав в ней 15 лет, и переехал в родовой замок, чтобы посвятить себя "свободе, покою и досугу". Монтень был преданным подданным короля и добрым католиком. Хотя его готовность подчиниться авторитетам может показаться чрезмерной, он придерживался принципа, отраженного в одном из его опытов:

Безумие судить, что истинно, опираясь на наши знания.

Он выбрал путь подчинения, полагая, что это единственное разумное решение для упорядочения своей жизни. Его понимание свободы находилось не снаружи, а внутри, в самопознании.

Творчество и служба. Эссе “Опыты”

После оставления службы Монтень потратил следующее десятилетие на работу над "Опытами", первое издание которых вышло в 1580 году. Устранившись от государственных дел, Монтень отправился в путешествие по Европе, но королевский указ о назначении его мэром Бордо заставил его вернуться. На посту мэра он проработал два срока, погружаясь в тревоги своего времени, защищая город от сторонников герцогов Гизов, которые имели антикатолическую позицию. Эпидемия чумы, завершившая его второй срок, заставила его изменить привычный образ жизни и наблюдать за бедствием народов.

В 1586–1587 годах Монтень снова обращается к "Опытам". Второе и третье издания подтвердили успех его работы, хотя текст оставался почти неизменным. К четвертому изданию Монтень внес множество правок и добавил третью книгу. Весной 1588 года он отправился в Париж, чтобы следить за печатанием окончательного текста, но оказался втянут в восстание против короля. Вместе с тем, его арестовали в Бастилии, подозревая в поддержке королевской партии. После ходатайства королевы Екатерины Медичи он был освобожден 10 июля.

Эти годы были для Франции временем смятения: Генрих III, теряя контроль над страной и собственными эмоциями, повелел казнить Гизов и вскоре сам был убит. Франция оказалась разделенной, и ни одна из сторон не обладала достаточной силой для победы. Поддержка католиков шла от Испании, протестанты рассчитывали на помощь Англии и германских князей. Право на трон имел король Наварры Генрих Бурбон, но протестантская вера мешала ему занять корону в католическом Париже. Лишь спустя годы, когда конфликт ослабел, Генрих принял католичество и стал королем Генрихом IV в 1594 году.

Увы, Монтень не дожил до этих событий. Между ним и будущим королем существовали дружеские отношения, это подтверждается их перепиской. Он принимал Генриха Наваррского в своем замке в 1584 году, но отказывался от всех предложений, включая награды:

Я никогда не пользовался щедростью королей, не просил её и не считал её необходимостью.

Такова его философия жизни.

Мысль о смерти проходит через всю его книгу. Она вновь и вновь поднимается в различных опытностях:

О том, что нельзя судить, счастлив ли кто, пока он не умер

О том, как надо судить о поведении человека перед лицом смерти.

Философия Монтеня формируется "перед лицом смерти":

Философствовать значит учиться умирать.

Непростительно удивительно, что в его эссе "О скорби" он замечает:

Я принадлежу к числу тех, кто наименее подвержен этому чувству.

Хотя окружающие почитают его, он утверждает:

это чувство всегда приносит вред и низменность.

Основной урок, который Монтень стремился извлечь из античной философии, – это ответственное отношение к жизни. Читая его труды, видно, что он ценит сократовское "знать себя" и при этом предостерегает от излишнего красноречия, видя в нем недостаток, в отличие от Цицерона. Для него идеалом стал Сенека с его сдержанным и ясным стилем, который отражает собственное эссе Монтеня.

Монтень и его восприятие языка и человечности

Мой наставник не имел ни малейшего представления о нашем языке, но прекрасно говорил по-латински. Приехав по приглашению моего отца, который предложил ему отличные условия ради моего образования, он не оставлял меня. Чтобы облегчить его труд, к нему были приставлены двое помощников — не столь образованных, но всё же обладающих знаниями, которых мы называли дядьками. В общении со мной они использовали исключительно латынь. Что касается остальных, то существовало строгое правило: ни мой отец, ни мать, ни служащие не смеялись обращаться ко мне иначе, кроме как на избавленной латинском, усвоенной каждым из них на уровне базового общения. В итоге мы настолько укоренились в латыни, что ее влияние достигло даже окрестных деревень, где до сих пор сохранились латинские названия ремесел и инструментов. На седьмом году жизни я понимал французский и местный перигорский говор не лучше, чем, скажем, арабский. Я постиг латынь без каких-либо трудностей, без книг и грамматик, уже в таком же чистом виде, как и мой учитель.

Природное усвоение древнего языка привело к тому, что Монтень полюбил античную поэзию и историю. Его эссе пронизаны многочисленными цитатами из античных авторов. Хотя это может показаться обычным приемом гуманистического стиля, который использует авторитет для подтверждения своей правоты, на самом деле у Монтеня цитаты играют иную роль: они не столько укрепляют мысль, сколько обостряют её, демонстрируя множество противоречивых возможностей и убеждая в "ненадежности наших суждений", как указывает одно из его эссе. Монтень осознает, что его собственные мысли неполны и трудно формируются. Он признает:

...Найдя его слишком глубоким для моего роста, я стараюсь держаться поближе к берегу. <...> Я никогда не стремлюсь исчерпать тему полностью, потому что ничего не могу охватить в целом.

Его собственные размышления о мире кажутся ненадежными и труднонаходимыми. Но именно в это время он отмечает, что мир тоже не имеет четкой структуры. Человек, согласно гуманистической концепции, больше не занимает центрального места в мироздании. Он стал "изумительно суетным и непостоянным". Монтень начинает с этой идеи, описывая человека, который, хотя и осознает свою важность, не имеет на это права, и приводит пример:

Почему, например, гусенок не мог бы утверждать, что внимание вселенной сосредоточено на нем, что земля создана для его передвижения, а солнце – для его света…

Таким образом, этот фрагмент можно рассматривать как пародию на гуманистические концепции "достоинства человека". Достоинство человека теперь заключается не в возвышении, а в понимании своей истинной природы.

Монтень анализирует чувства дружбы и вспоминает своего умершего друга — поэта Ла Боэси, чьи стихи он бережно сохраняет и публикует. Он говорит не как оратор, а как близкий собеседник, настраиваясь на узкий круг слушателей.

Однако, несмотря на свое представление, Монтень вскоре обнаружил, что успех его "Опытов" превзошел все ожидания. Его влияние на последующие эпохи оказалось значительным. Чем дальше человечество движется по пути культуры, тем ближе и понятнее становятся идеи Монтеня, его отношение к миру, которое можно постичь только через самопознание.

Мнения о состоянии эссеизма различны:

1. для одних — это сознательный, мудрый выбор,
2. для других — признак трагедии современности, живущей в разорванном мире.

Монтень не стремится навязать своё видение. Он следует путем, который был избран его эпохой, и обращается к человеку, однако сосредоточивается на себе, на том, кого знает лучше всего. В духе гуманизма, он с доверием обращается к природе человека, раскрывая ее через самопознание и не скрывая свои слабости и недостатки.

Предпочтение, которое Монтень отдал Сенеке перед Цицероном, отражает его выбор внутри гуманизма. Гуманисты акцентировали внимание на природном достоинстве человека, но рассматривали его как предпосылку для получения знаний. Монтень же предпочел натуральность ума и выражения, их непосредственность вместо стройной риторики. Он хотел видеть человека, который, обладая воспитанием, не теряет своих природных качеств.

Монтень проявляет интерес к жизни людей вновь открытых земель и общается с теми, кто побывал в этих краях. В его эссе "О каннибалах" он размышляет о сравнительных достоинствах природе и цивилизации, подчеркивая, что "варварство" — это лишь отсутствие привычности, и называет дикими не племена, а те, кто изменил природу в угоду своим вкусам.

Эти размышления Монтеня вдохновили и такие деятели, как Шекспир, который в своей последней пьесе "Буря" использовал их для обсуждения "дикости". Шекспир, как и Монтень, переосмысляет моральное состояние своего времени, которое далекo от природной гармонии. Не они ли, новые земли, представляют собой истинное счастье?

Таким образом, не только утопические взгляды Монтеня находят отклик в шекспировских произведениях. Гамлет, с его скептицизмом и сомнениями, вероятно, мог бы стать активным читателем "Эссе", ощущая, как мир требует от него вмешательства, но колеблясь, чтобы не опережать своё понимание.