Жанр исторической поэтики в литературе

Одним из ключевых методов определения специфики текста является способность оценить его жанровую природу. Эта задача особенно актуальна в контексте ренессансной литературы по как минимум двум причинам.

• Во-первых, возрождение аристотелевой поэтики и признание ее нормативной силы начинают развиваться в позднюю эпоху Ренессанса.
• Во-вторых, именно в ренессансной литературе, которая включает жанр романа, неизвестный античной эпохе, закладываются основы жанрового мышления, предвещающего появление поэтики, не предполагающей строгих норм.

Понятие “жанр” в литературе

Современные историки литературы иногда с недовольством отказываются от понятия "жанр". Это отражает усталость литературоведческого сознания, которое за век русской филологической науки разместило в своем арсенале лишь несколько терминов (таких как синкретизм, мотив, карнавализация и амбивалентность). Однако новая поэтика подтверждает, что поэтика всегда имела жанровую природу:

Большие органические поэтики прошлого – Аристотеля, Горация, Буало – пронизаны глубоким осознанием целостности литературы и гармонии сочетания всех жанров.

Жанр становится путем к целому, способом завершения произведения, связывая его с традицией и определяя его место в существующем контексте. Даже если последователи А. Н. Веселовского расходятся в своих интерпретациях, как это делают вправе иметь как Μ. М. Бахтин, так и формалисты, жанр остается "ведущим героем" литературных судеб.

Несмотря на предупреждения классиков, авторы учебников продолжают вести разводку границ между периодами и направлениями, проводя количественные оценки реализуемого содержания в произведениях маньеризма или реализма.

Жанр в исторической поэтике

В контексте исторической поэтики слово "жанр" является ключевым. Тем не менее, сам Веселовский часто избегает этого термина, не продвигаясь далее "долитературного периода сюжета и жанра". Его редкие упоминания о жанре обнаруживаются лишь в контексте обсуждения романа, когда он говорит о том, что

роман водворял в литературе новый жанр и интересы к обыденному.

Слово "жанр" воспринималось как чуждое и непривычное не только в русском, но и в английском языках. В 1957 году Нортроп Фрай в своей "Анатомии критики" высказывал недовольство по этому поводу, предпочитая более привычные термины, такие как "kind" или "mode".

Однако Веселовский, очевидно, избегал его, рассматривая французские схемы как устаревшие и несоответствующие современности.

Веселовский, наблюдая за попытками французских критиков изменить подход к жанрам, не считал их усилия плодотворными. В своей оценке, он находил, что данные системы часто основываются на схематизме и эстетических предпосылках, что неуместно для глубокой литературной критики.

Вклад Веселовского и его предсказания

В обновленной теории жанра можно выделить несколько ключевых аспектов, предложенных А. Н. Веселовским, которые стали основополагающими для жанрового анализа.

1. Разделение формы и функции: Ю. Н. Тынянов поставил вопрос о связи функции и формы, утверждая, что это направление требует более глубокого исследования. Это позволяет пересмотреть традиционное представление о жанре как о "типе художественного произведения".
2. Определенность количества жанров: Как и в химии, где соединения элементов не безграничны, также и жанры имеют свои структурные ограничения и фиксированные связи.
3. Жанровая функция и речевая установка: Жанр изменяется по мере эволюции языковой установки, что наглядно демонстрируется в работах Тынянова и Бахтина.
4. Жанр как речевое явление: Жанр представляет собой высказывание, ориентированное в социокультурном пространстве.
5. Борьба жанров: В каждом произведении необходимо рассматривать борьбу жанров, а не просто сосредоточиваться на его классификации.

М. М. Бахтин, ссылаясь на Веселовского, подчеркивал, что жанр является "непосредственной ориентацией слова", что подразумевает его связь с окружающей культурной реальностью.

Веселовский предвосхитил положение о том, что литература — это динамическая система, соединяющая элементы. Системная синхронизация материала в исторической поэтике приводит к пониманию жанровой функции как взаимоотношений между культурными формами, где важным остается вопрос о взаимодействии различных жанров и их историческом развитии.

Если до Тынянова и был кто-то, кто занимался вопросом соотношения "функции и формального элемента", то это, безусловно, был Веселовский. Первое признавание этого факта произошло в кругу формалистов, как раз в тот период, когда Ю. Н. Тынянов формулировал проблемы литературной эволюции в контексте нового понимания жанра. Б. Казанский, комментируя "идею исторической поэтики", отмечал ее "специфичность, системность и эволюционность", добавляя вторую триаду: "эмпиризм, функциональность, генетизм". Таким образом, проявляется двойственность, которую Казанский также указывает в исторической поэтике: старый эмпиризм и новое понимание функциональности.

Все эти термины касаются предания, которое составляет поэтическое наследие — еще одно слово, использующееся Веселовским для обозначения "традиции". В рамках этого предания творческая личность определяет себя, однако начинать анализ с личности — ошибочно. Веселовский подчеркивает:

Необъяснимость поэзии проистекала главным образом из-за того, что анализ поэтического процесса начинался с личности поэта.

Когда анализ "начинал с личности", он часто доходил лишь до великих имен, формируя представления об эпохе через призму отдельных авторов: "Данте и его время", "Шекспир и его современники". Веселовский уже в 1870 году предвосхитил будущие формалистические протесты против "литературы генералов". Он не собирался отменять значимость литературного достоинства или категорию авторства, восстанавливая путь от "певца к поэту", но подчеркивал, что именно поэтическое предание в выражающих его формах становится основным героем истории литературы. Он предполагал понимание того, как 

известные литературные формы исчезают, когда возникают новые, лишь для того, чтобы иногда снова уступить место прежним.

На этом пути А. Н. Веселовский не находил предшественников:

Предложенный разбор некоторых выдающихся трудов, посвященных вопросам поэтики, выяснил положение дела: вопрос о генезисе поэтических родов остается по-прежнему смутным; ответы получились разноречивые.

Веселовский с готовностью замечал в работах предшественников те аспекты, которые стали предметом его собственного поиска. Он делал акцент на содержательном, а не привычно классификационном представлении о жанре:

Но что такое Gattung (жанр)? Это – сущность содержания, сюжета, столь тесно обусловленная природой и настроением поэта, его особой апперцепцией действительности, что любое изменение первой существенно отразится и на второй.

Бахтин оценил у Веселовского понимание жанра как

непосредственной ориентации слова как исторического свершения в окружающей действительности.

Для А. Н. Веселовского поэтическое слово неотделимо от своего бытования. С течением времени изменяется характер проблемы: сначала трудно различить личное слово в хоровой неразличимости обряда, затем становится сложнее понять, как слово связано с преданием и бытом.

Веселовский отказывается от классификации. Он медленно подходит к обобщениям, тщательно изучая сотни произведений, и порой создается впечатление, что для него нет иной классификации поэтических жанров, кроме как классификации самих литературных памятников. Темы вроде эпики, драмы, лирики представляют собой лишь обозначения известных групп художественных произведений. Из-за этого в его формулировках иногда возникает неясность: невозможно найти строгие и точные определения отдельных поэтических родов.

Веселовский действительно предпочитает точность отношений статическим конструкциям, изображая культурную динамику.

История поэтического рода – лучшая проверка его теории,

— утверждается в его работе "История или теория романа?", предшествующей исторической поэтике.

Этот вопрос будет иметь важнейшее методологическое продолжение: от Ю. Н. Тынянова до Д. С. Лихачева. В 1960-1970-х годах, пока термин "историческая поэтика" не был окончательно принят и реабилитирован, для него использовался эвфемизм "теоретическая история литературы". Она теоретическая, поскольку стремится к обобщениям и пониманию закономерностей, и остается историей, поскольку следит за развитием своего предмета и устанавливает законы этого развития.

А. Н. Веселовский формулирует задачу исторической поэтики как исследование, охватывающее все речевые жанры на протяжении их возникновения, начиная с простейших форм слова и мифа и двигаясь к более сложным поэтическим формам. От речевых формул к поэтическим формам – и в этой устойчивости закреплено все разнообразие опыта и отношений, выступающих как повествовательный мотив.