Олдувайская эпоха: как расколотая галька положила начало истории человека

Как расколотая галька положила начало истории человека

Почти три миллиона лет назад где-то на востоке Африки чья-то рука подняла камень, ударила им по другому — и получила острый край. Ничего эффектнее в тот момент не произошло, но именно так началась самая долгая глава в истории человечества. Она тянулась дольше, чем всё, что было после неё, вместе взятое, и оставила после себя лишь груды оббитой гальки да кости со следами каменных ножей. Ниже разберём, где нашли следы этой эпохи, кто первым описал её слои, как выглядели древнейшие орудия, из-за чего спорят учёные и чем питались наши далёкие предки.

Где нашли следы эпохи?

Всё началось с ущелья Олдувай в Танзании, давшего название целой эпохе. Место это впечатляет и само по себе: глубина ущелья достигает 90 метров, а тянется оно на 48 километров. После раскопок 1959 года Олдувай превратился в палеоантропологический объект мирового значения, а в 1979 году вошёл в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Именно здесь обнаружили останки человека умелого возрастом около 2,1 млн лет. Всего же в ущелье выявили восемь стоянок людей той поры. Сама олдувайская эпоха угасла примерно 1,5 млн лет назад, хотя памятники позднего олдувая позднее находили далеко за пределами Африки — в Южной и Юго-Восточной Азии и в Европе.

Кто первым разобрал слои Олдувая?

Первым за системное изучение ущелья взялся в начале XX века Г. Рекк. Его заслуга не в громких находках, а в другом: он выстроил основные стратиграфические рамки, то есть определил порядок залегания слоёв. На эту «сетку» опирались все последующие исследователи — без неё разобраться в возрасте находок было бы попросту невозможно.

Саму олдувайскую культуру относят к числу самых примитивных по обработке камня. Её нередко называют галечной, а иногда — культурой оббитых галек, хотя последнее название не совсем точно: в ход шло и другое каменное сырьё, не только галька.

Как делали первые орудия?

Техника была предельно простой. Крупную гальку обрабатывали камнем-отбойником, а чаще и вовсе раскалывали надвое без всякой доводки. Отбойником сбивали несколько крупных чешуек с одной стороны заготовки — и орудие было готово.

В основе лежала оббивка: с исходного ядрища скалывали крупные фрагменты, направляя сколы к центру по краю и формируя режущее ребро. Обработка могла идти с одной стороны — такой предмет называют монофасом — или с двух, и тогда перед нами бифас. Этим приёмом пользовались при изготовлении нуклеусов, чопперов и ручных рубил.

Основных групп орудий было три:

• Многогранники — округлые, грубо обработанные камни с гранями от оббивки. Среди них выделяют дискоиды, сфероиды и кубоиды. Считается, что ими дробили и толкли растительную и животную пищу.
• Чопперы и чоппинги — массивные галечные орудия с заострённым краем-лезвием. У чоппера лезвие обработано с одной стороны, у чоппинга — с двух; и то и другое годилось, чтобы резать и рубить, в том числе разделывать туши.
• Орудия на отщепах — более сложные. Сначала камню придавали форму нуклеуса, затем направленными ударами получали массивные сколы-отщепы, а их порой доводили ретушью — системой мельчайших сколов. Так появлялись скрёбла, острия, отщепы с зубчатыми и выемчатыми краями. Скребки и резцы, típичные для верхнего палеолита, встречались крайне редко.

Размеры орудий обычно держались в пределах 8–10 см, хотя попадались и крупнее. В том, что все они сделаны руками человека, а не природой, специалисты не сомневаются.

Почему учёные спорят об этих орудиях?

Долгое время Олдувай считали лишь примитивной предтечей ашеля, а галечные орудия — «черновой» версией ашельского ручного рубила. Две культуры и правда во многом схожи, а главное различие сводили к простому признаку: есть топор или нет. Но с открытием новых стоянок картина усложнилась — некоторые из них совпадали по времени с ашелем, а каменных топоров там не было.

Спорным остаётся и образ жизни этих людей. Одни исследователи полагали, что творцы олдувая охотились на крупную дичь, но эту мысль оспорили — в частности, Л. Бинфорд. Тем не менее представление о том, что каменные орудия шли прежде всего на разделку туш, распространено и сегодня.

Как выглядели стоянки?

Земли, где встречаются олдувайские памятники, отличались мягким и тёплым климатом, богатой растительностью и обилием водоёмов. Сохранившиеся культурные слои позволяют восстановить, как жили древние охотники и собиратели: на стоянках находят орудия, отходы их производства и кости животных с надрезами от каменных ножей.

Стоянки были разными, но чаще всего представляли собой места обитания коллективов из нескольких семей. Многие стойбища были кратковременными, зато к ним возвращались снова и снова. Судя по всему, уже тогда люди сооружали простейшие ветровые заслоны и шалаши. Отдельно выделяют места забоя и первичной разделки туш — там кости со следами надрезов лежат вперемешку с изношенными орудиями и отщепами. Сама планировка таких стоянок говорит о преднамеренной, продуманной деятельности.

Чем питались древнейшие люди?

О рационе судят прежде всего по изношенности зубов. Похоже, что меню древнейших гоминид напоминало питание современных приматов: его основу составляла грубая растительная пища.

Но был и важный нюанс. С приходом сухого сезона растений становилось заметно меньше, и тогда резко возрастала доля мяса. Такая гибкость говорит об одном: наши далёкие предки были всеядными и умели подстраивать питание под то, что давала природа в конкретный момент года.

Если собрать всё воедино, олдувайская эпоха предстаёт фундаментом всей человеческой истории — самым древним и самым долгим её этапом, растянувшимся не менее чем на полтора миллиона лет. Названная по танзанийскому ущелью Олдувай с его 90-метровой глубиной и статусом объекта ЮНЕСКО, она получила первую научную «сетку слоёв» благодаря Г. Рекку. Её носители освоили простейшую галечную технику, оставив нам чопперы и чоппинги, многогранники, дискоиды и сфероиды, орудия на отщепах и редкие скрёбла. Гипотеза Тота перевернула взгляд на эти находки, напомнив, что настоящей целью могли быть острые чешуйки, а не массивные орудия. Стоянки вроде Кооби-Фора, базальтового кольца и Часованьи рисуют картину всеядных, подвижных коллективов, разделывавших туши, строивших простые укрытия и, возможно, уже знакомых с огнём. Прогресс тогда был мучительно медленным — но именно с этого расколотого камня и началось всё остальное.