Неравномерность развития человеческого общества: почему одни народы обгоняют других

Почему одни народы обгоняют других по развитию

Два человека могут жить в одном и том же году по календарю — и при этом в совершенно разных эпохах. Один нажимает кнопки смартфона, другой перегоняет стада по степи, как делали его предки тысячу лет назад. Именно этот парадокс и объясняют два фундаментальных закона общественного развития. Ниже разберём, почему история словно ускоряется с каждым столетием, отчего страны в одно и то же время оказываются на разных ступенях, и как учёные раскладывают все общества по типам.

Что показывает статусный портрет общества?

Разговор удобнее начать с того, из чего вообще складывается любое общество. Его каркас образуют социальные статусы и роли — именно они наполняют структуру конкретной эпохи смыслом. И тут между древностью и современностью пролегает пропасть.

У первобытных людей набор статусов был скудным: мужчина и женщина, ребёнок, взрослый и старик, рядовой соплеменник и вождь, охотник и воин, немного родственных позиций — вот, пожалуй, и всё. Едва ли два десятка ячеек. Современное же общество насчитывает сотни тысяч статусов, причём одних только профессиональных — десятки тысяч.

Работает эта система по простому принципу: «один статус — одна ячейка». Как только ячейки заполняются людьми, каждый статус превращается в крупную социальную группу — врачей, инженеров, продавцов, учёных, рабочих. А совокупность всех статусов страны в конкретный исторический момент и называют её статусным портретом. Он не остаётся застывшим: меняется и у отдельного человека, и у общества в целом. Сравнив два портрета, можно наглядно оценить, какой гигантский путь проделало человечество.

Почему история словно ускоряется?

Здесь в игру вступает первый ключевой принцип — закон ускорения исторического времени. Суть его в том, что каждая следующая ступень развития проходит быстрее предыдущей.

Достаточно взглянуть на длительность эпох. Дольше всего тянулся первобытный строй — сотни тысяч лет. За ним идёт рабовладение, оно короче; феодализм ещё компактнее; капитализм и вовсе стремителен. По подсчётам, каждая новая формация укладывается в срок в 3–4 раза меньший, чем прошлая. Спираль истории будто сжимается по мере приближения к нашим дням, и общество меняется всё динамичнее.

Это уплотнение времени легко измерить и в потоке информации. Специалисты подсчитали, что её объём удваивается каждые 20 месяцев, а промежутки между заметными переменами в жизни общества стремительно сокращаются. Разрыв между изобретением и его массовым применением тает на глазах:

• от появления бумаги до её практического использования прошла целая тысяча лет;
• паровой машине хватило всего 80 лет;
• факсу — каких-то 3 месяца.

Отчего страны в одну эпоху живут по-разному?

Закон ускорения открывает дорогу второму принципу — закону неравномерности. Логика проста: чем больше отраслей рождается в хозяйстве страны, тем гуще становится её статусный портрет. А значит, по числу статусных ячеек можно судить, насколько далеко продвинулось общество.

Возьмём XVIII век. Россия и Франция в ту пору держались примерно на одном уровне: количество статусных ячеек у них было сопоставимым, и жили они, по сути, в едином реальном времени. А вот Монголия того же столетия располагала куда более скромным набором статусов — то есть при формальном совпадении календаря её реальное историческое время заметно отставало. Три страны в одной астрономической эпохе — и три разные ступени развития.

Отсюда вытекает и общий вывод второго закона: народы и нации движутся вперёд с разной скоростью. В России и других больших странах промышленно развитые регионы соседствуют с землями, где люди сохранили традиционный уклад. Когда такие отстающие районы разом втягиваются в современную жизнь, минуя пройденные другими этапы, последствия выходят двойственными — и болезненными, и благотворными одновременно. Как замечают учёные, социальное время в разных точках пространства течёт с неодинаковой скоростью.

Как учёные делят общества на типы?

Чтобы упорядочить это многообразие, социологи предложили сразу несколько типологий. Общества делят на закрытые и открытые, устойчивые и переходные, цивилизованные и варварские — вариантов масса. Но три классификации стали основными.

Первая опирается на письменность. По этому признаку общества бывают дописьменными, ещё не освоившими письмо, и письменными, которые им владеют.

Вторая различает общества простые и сложные. Мерилом служат число уровней управления и глубина социального расслоения. В простом обществе нет ни начальников и подчинённых, ни богатых и бедных — таковы первобытные племена. В сложном же выстроена иерархия управления и сосуществуют слои с разными доходами.

Третья, самая содержательная, берёт за основу способ добывания средств к жизни. Древнейший из них — охота и собирательство, на которых держалось первобытное общество, самое долгое в истории. Затем пришли скотоводство и огородничество:

• охотники и собиратели вели бродячую жизнь;
• скотоводы, приручив диких животных, перешли к кочевью;
• огородничество, выросшее из собирательства, стало ступенью к земледелию.

Именно земледелие всё изменило. С ним появились государства и города, возникли классы и письменность — все те признаки цивилизации, что немыслимы без оседлости. Около двухсот лет назад земледельческую эпоху сменила промышленная: задымили заводские трубы, разрослись угольные разрезы, воздух городов наполнился гарью — так началась индустриальная эра. А во второй половине XX века на смену ей пришло постиндустриальное общество, где правят сфера услуг и информатика, а приметами времени стали роботизированные производства, почти безлюдные цеха, огромные супермаркеты и космические станции.

Современная наука сводит этот ряд к трём стадиям — доиндустриальной, индустриальной и постиндустриальной. И с наступлением каждой новой стадии перестраивается буквально всё: технология и способ производства, форма собственности, социальные институты, политический режим, культура, образ жизни человека, численность населения и сама структура общества.

Если собрать всё воедино, картина складывается стройная. Два закона объясняют, почему мир так неоднороден. Закон ускорения показывает, что история уплотняется: каждая формация в 3–4 раза короче предыдущей, информация удваивается за 20 месяцев, а из 1600 поколений кроманьонцев целых 1200 прожили в пещерах. Закон неравномерности добавляет пространственное измерение: Россия, Франция и Монголия XVIII века или союзные республики накануне распада СССР жили в одном календарном времени, но на разных исторических ступенях. А три типологии — по письменности, по сложности и по способу добывания пищи — позволяют разложить всё это многообразие по полкам, проследив путь человечества от бродячих охотников до постиндустриальных городов. Именно поэтому социальное время в разных уголках планеты по сей день течёт с разной скоростью.