Диахроническое языкознание: как наука читает биографию языка

Зачем вообще смотреть на язык сквозь время

Любой язык, на котором мы говорим сегодня, — это лишь один кадр из очень длинного фильма. Слова меняют облик, звуки перестраиваются, грамматика незаметно перекраивает саму себя. Если рассматривать язык только «здесь и сейчас», многое так и останется загадкой: почему форма выглядит именно так, откуда взялось исключение, что связывает два внешне непохожих слова. Ответы прячутся во времени — и добраться до них помогает особая ветвь лингвистики.

Само название говорит о том, что язык тут исследуется во времени. Термин «диахрония» собран из двух греческих корней: dia — «через, сквозь» и chronos — «время». Буквально — «сквозь время».

Развилка Соссюра: два способа смотреть на язык

Чтобы понять, чем занимается диахроническое языкознание, удобнее всего поставить его рядом с противоположным подходом. Речь идёт о синхронном языкознании (от греческого syn — «совместно»), которое изучает язык в один зафиксированный момент. Диахрония же поступает иначе: она сопоставляет два разных состояния языка, разнесённых во времени, и по разнице между ними вычисляет, что именно изменилось.

Это противопоставление не возникло само собой — его чётко сформулировал швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр в своём «Курсе общей лингвистики». Главным разделителем двух подходов он считал один-единственный критерий: учитывается фактор времени или нет.

Позиция самого Соссюра была небеспристрастной. Он полагал, что при статическом, синхронном взгляде мелкими изменениями можно пренебречь, и открыто отдавал первенство именно синхронии. Логика такая: синхронное языкознание способно собрать все языковые факты в единую стройную систему, тогда как диахрония разглядывает их порознь, отчего приобретает оттенок «хаотичности». Впрочем, Соссюр призывал к осторожности и не настаивал, что здесь действуют какие-то жёсткие, непреложные законы.

Почему с Соссюром спорили

Идея об абсолютном разрыве между синхронией и диахронией устроила далеко не всех. Против неё выступили представители пражской школы, а также Э. Косериу, А. Сеше, Э. Буйсанс и другие исследователи.

Критиковали два тезиса. Первый — будто язык можно исчерпывающе описать в рамках одной синхронии, не заглядывая в его прошлое. Второй — будто синхрония важнее диахронии. Возражение против второго звучало особенно веско: диахроническое исследование по определению опирается на сравнение как минимум двух синхронных срезов, а значит, полностью оторвать одно от другого невозможно.

К той же паре понятий обращался и Бодуэн де Куртенэ, только смотрел на неё под своим углом — как на статику и динамику языка.

С кем диахрония стоит в одном ряду

У диахронического языкознания есть близкая родня, с которой его нередко отождествляют.

Чаще всего его приравнивают к сравнительно-историческому языкознанию — тому направлению, что пытается установить историко-генетическое родство между языками. С начала XX века диахронию сближали и с исторической фонетикой, которая прослеживает, как менялся звуковой строй языка на протяжении долгих эпох.

Со временем фокус сместился: главным объектом стали сами изменения в языке вместе с вопросами о том, когда и почему они происходят. Во второй половине XX века диахроническое языкознание окончательно разошлось с чисто историческим. Историческое направление занято периодизацией и описанием элементов языка на разных этапах, а диахроническое нацелено на другое:

• исследование диахронических изменений внутри языковой системы;
• выяснение того, как эти изменения перестраивают систему в целом;
• восстановление ключевых закономерностей — универсалий и констант развития;
• подсчёт и классификацию закономерных сдвигов;
• выработку собственных методов анализа.

Один пример вместо десяти определений

Разницу между двумя подходами проще всего почувствовать на живой паре слов. Возьмём «дояр» и «доярка».

Синхронный анализ поставит их рядом как формы с одним значением, различающиеся грамматически — по роду. Задача решена: перед нами мужской и женский варианты названия профессии.

Диахронический анализ спросит иначе: а кто из них старше? И выяснит любопытную вещь. Слово «дояр» появилось позже, чем «доярка», — оно образовалось от женской формы отсечением суффикса «-к-». Причина внеязыковая: профессия со временем перестала считаться исключительно женской, и языку понадобилось мужское обозначение. Один и тот же материал, а выводы совершенно разные — всё зависит от того, включаем мы фактор времени или нет.

Два взгляда, которые нужны друг другу

Из примера видно и то, где какой подход сильнее. Чтобы разобрать структурные отношения внутри языка, берут инструменты синхронии. Чтобы вскрыть изменения, их причины и последствия — обращаются к диахронии. Не случайно исследователи выбирают метод под конкретный материал: диахрония особенно хороша в вопросах лексикологии, а для грамматики и фонологии чаще удобнее синхронный разбор.

У синхронного языкознания есть практическое преимущество — оно опирается на полные и легкодоступные данные, поэтому осуществить его проще. Зато лишь диахрония даёт цельную картину того, как языковая система вообще сложилась. Поэтому противопоставлять их до конца бессмысленно: два подхода не конкурируют, а дополняют и обогащают друг друга.

Именно диахроническое языкознание позволяет понять, как язык живёт и работает во времени — в том числе и в каждом отдельном синхронном срезе. Оттого его и признают важной частью общей теории языка.