Парадигма в языкознании: одно слово с двумя судьбами

Термин, который живёт двойной жизнью

Есть слова, которые в науке о языке умудряются означать сразу две очень разные вещи. «Парадигма» — как раз такое. Скажешь его студенту-первокурснику — он вспомнит таблицу со склонением существительного. Скажешь его историку лингвистики — он подумает о смене больших научных эпох. И оба будут правы. За одним термином прячутся два самостоятельных мира, и в этом стоит разобраться по порядку.

Начнём с корня. Слово пришло из греческого — παράδειγμα, что значит «пример, образец, модель». Идея образца тут ключевая: парадигма всегда показывает некий шаблон, по которому что-то выстраивается. В узком, языковом смысле это выглядит так.

Ввёл термин в лингвистический оборот Фердинанд де Соссюр на рубеже XIX и XX веков. Ему понадобилось название для класса элементов, объединённых общими свойствами, — и «парадигма» подошла как нельзя лучше.

Как парадигма выглядит на практике

Проще всего представить парадигму в виде таблицы. По строкам в ней — формы одного и того же слова, а меняется от строки к строке грамматическое значение: падеж, число, род и так далее. Само слово при этом остаётся собой, его смысл не сдвигается.

Возьмём русское существительное «голова» и прогоним его по падежам:

• именительный (кто? что?) — голова;
• родительный (кого? чего?) — головы;
• дательный (кому? чему?) — голове;
• винительный (кого? что?) — голову;
• творительный (кем? чем?) — головой;
• предложный (о ком? о чём?) — о голове.

Шесть форм — одно слово. Это и есть парадигма в действии.

Парадигмы прекрасно живут и за пределами русского. В английском, например, свою парадигму образует неправильный глагол go:

• инфинитив — go;
• прошедшее время — went;
• причастие прошедшего времени — gone.

Когда же языковые единицы начинают рассматривать как систему, где элементы связаны отношениями сопоставления и противопоставления, речь заходит уже о парадигматике. Кстати, роль этого понятия в науке немаленькая: часть исследователей-морфологов считает парадигму центральным понятием морфологии, а вот привычное деление слова на морфемы для них — вопрос второстепенный, факультативный.

Четыре лица языковой парадигмы

Языковая парадигма — не единое явление. Лингвисты выделяют четыре её разновидности, и у каждой своя логика объединения слов.

Морфологическая (грамматическая). Здесь от одной основы вырастает система форм за счёт изменения грамматических значений. Наша «голова», просклонённая выше, — это ровно она.

Лексическая. Тут слова собираются в группу по семантическому противопоставлению. Сюда попадают антонимы, синонимы, паронимы, омонимы, целые семантические поля. Примеры на поверхности: «свой — чужой», «дом — здание».

Словообразовательная. Основа одна, а от неё разбегаются производные слова — дериваты — с разными смыслами и грамматическими свойствами. От слова «опыт» так рождается целая четвёрка: «опытник», «опытный», «безопытный», «подопытный».

Синтаксическая. Самая необычная. Это система предложений, собранных из одних и тех же слов, но различающихся грамматическим значением. Традиционно её считают восьмичленной: три формы синтаксического индикатива (настоящее, будущее, прошлое) плюс пять ирреальных наклонений — побудительное, сослагательное, желательное, условное и долженствовательное.

Второе значение: парадигма как взгляд на весь язык

А теперь развернёмся на 180 градусов. У «парадигмы» есть и куда более широкий смысл, общий для всех наук без исключения.

Такая основа складывается из накопленных достижений и работает на исследователя сразу с нескольких сторон: снабжает его инструментами, задаёт главные направления поиска, моделирует изучаемую проблему и подсказывает пути к её решению. Проще говоря, парадигма — это общая рамка, внутри которой наука мыслит в данный момент.

И рамка эта не вечна. Языкознание за свою историю сменило несколько таких основ, причём каждая смена — это, по сути, научная революция. Всего выделяют пять крупных парадигм.

Пять эпох науки о языке

Протолингвистика. Эпоха Античности и Средневековья. Отдельной науки о языке тогда ещё не существовало — язык был лишь одной из тем внутри философии. Его пытались описать теоретически, но пользовались для этого чисто философскими методами.

Сравнительно-историческая парадигма. Господствовала с конца XVIII до середины XIX века. Её сердцевиной был сравнительно-исторический метод: языки изучали в сравнении друг с другом — и в пространстве, и во времени, отслеживая их развитие. Показательно, что парадигма давно уступила место следующей, а вот сам метод жив и по сей день остаётся одним из ключевых.

Младограмматизм. Держал первенство вплоть до начала XX века. Основными приёмами стали прямое наблюдение и индукция, а фокус сместился на психологическую сторону языка — исследователей особенно занимала речевая деятельность человека.

Системно-структурная парадигма. Начала складываться с 1920-х годов под мощным влиянием идей Соссюра. Внимание учёных перешло на языковые системы: как устроены их структурные единицы и уровни, чем похожи и чем различаются системы разных языков.

Современная парадигма. Она вобрала в себя предыдущую и добавила новое. Системно-структурное понимание языка сохранилось, но рядом с ним выросло генеративное направление, пытающееся объяснить, как дети так стремительно осваивают родной язык. А ещё её отличает антропоцентризм — стремление ставить в центр исследования именно человека.

Вот и получается, что одно греческое слово тянет на себе два груза сразу: и скромную таблицу словоформ, и грандиозную смену научных мировоззрений. Контекст всякий раз подсказывает, о какой из двух парадигм идёт речь.