Сино-тибетская языковая семья: речь, поющая тонами

Сино-тибетская языковая семья

Зайдите на рынок в Гуанчжоу — и вас накроет волной звуков, где одно короткое слово может прозвучать четырьмя, а то и шестью разными способами, и каждый раз значить совсем иное. Поднимитесь на тибетское нагорье — и услышите речь, в которой над буддийскими молитвами тянутся протяжные напевные слоги. Спуститесь в долины Мьянмы — и снова уловите ту же мелодику, ту же игру высоты голоса, что придаёт словам смысл. От заснеженных гималайских перевалов до жарких равнин Юго-Восточной Азии тянется огромная общность языков, на которых говорит больше миллиарда человек. Её называют сино-тибетской семьёй — второй в мире по числу носителей и одной из самых своеобразных по устройству. Разберём, что она собой представляет, из каких ветвей складывается и почему её внутренний порядок до сих пор вызывает споры.

Что скрывается за понятием

Начнём с определения, потому что за привычным словосочетанием стоит точное научное содержание.

В самом названии зашифрована его сердцевина. Первая часть, «сино-», отсылает к Китаю и китайским языкам — самой многолюдной ветви семьи. Вторая, «тибетская», указывает на второй её полюс — тибетский язык и близкую ему обширную группу. Между этими двумя опорами располагаются сотни языков, рассеянных по горам и долинам половины Азии.

Главное, что нужно понять с самого начала: по числу говорящих сино-тибетская семья уступает лишь индоевропейской. Но если индоевропейская речь разнеслась по всему свету за последние века, то сино-тибетская осталась в основном привязанной к своему азиатскому очагу — и всё же собрала под своим крылом больше миллиарда человек.

Где живут носители этих языков

География семьи очерчена размашисто, и её сердце — Китай.

Китайские языки звучат по всему Китаю, охватывая большую часть его громадного населения, а вместе с переселенцами разошлись по странам Юго-Восточной Азии и дальше по миру. Это самый многолюдный полюс семьи, перевешивающий все остальные её ветви разом.

Второй, тибето-бирманский полюс рассеян куда шире, но куда малолюднее. Тибетский язык господствует на Тибетском нагорье и в Гималаях. Бирманский — главный язык Мьянмы. А между ними и вокруг них, в горах Непала, северо-восточной Индии, юго-западного Китая и северной части Юго-Восточной Азии, теснятся сотни малых языков, каждый со своей долиной и своей судьбой.

На какие ветви делится семья

При всём обилии языков сино-тибетскую семью принято делить надвое, и это деление отражает две её опоры.

Китайская (синитская) ветвь объединяет китайские языки — то, что часто называют «диалектами китайского», хотя различаются они порой сильнее, чем языки Европы между собой. Севернокитайский (на основе которого сложился путунхуа — общегосударственный стандарт), кантонский, у, минь и другие разновидности взаимно непонятны на слух, но связаны единой иероглифической письменностью. Именно эта ветвь сосредоточивает подавляющее большинство носителей всей семьи.

Тибето-бирманская ветвь несравнимо разнообразнее по числу языков, но малолюднее. Сюда входят тибетский, бирманский и сотни языков Гималаев и сопредельных нагорий. Внутренне эта ветвь распадается на множество групп, границы между которыми лингвисты уточняют по сей день.

Языки, о которых стоит знать

За названиями ветвей стоят конкретные языки, многие из которых знакомы каждому.

• Китайский — точнее, целая группа китайских языков, крупнейший из которых по числу тех, для кого он родной, не имеет равных в мире. Синитская ветвь.
• Тибетский — язык Тибетского нагорья с древней письменной традицией и богатейшей буддийской литературой. Тибето-бирманская ветвь.
• Бирманский — государственный язык Мьянмы, второй по числу носителей в тибето-бирманской ветви и обладатель древней письменности.
• Каренские языки — крупная группа языков Мьянмы и приграничья, необычная своим порядком слов.
• Языки и, бай, невари и десятки других — крупные и малые языки юго-западного Китая, Непала и Гималаев, каждый со своей историей.

Рядом с ними существуют сотни менее крупных языков, рассыпанных по горным долинам. Часть из них имеет письменность, а часть остаётся бесписьменной и относится к числу уязвимых.

Чем эти языки устроены необычно

Грамматический и звуковой строй многих сино-тибетских языков резко отличается от того, к чему привык носитель русского.

Первое, что поражает, — тоны.

В китайском одно короткое сочетание звуков, спетое на разной высоте, способно означать то мать, то коноплю, то лошадь, то упрёк. Для русского уха это непривычно: у нас высота голоса передаёт чувства, но не меняет само слово. В сино-тибетских же языках тон — такая же полноправная часть слова, как согласный или гласный. Правда, тоны свойственны не всем языкам семьи: тибетский в его древней форме обходился без них, а многие горные языки тональны лишь отчасти.

Вторая черта — изолирующий строй, особенно яркий в китайском.

В таком языке слово остаётся неизменным: нет падежей, склонений и спряжений в привычном нам виде. Кто на кого воздействует и когда происходит действие, подсказывает сам порядок слов и особые вспомогательные словечки. Это устройство — прямая противоположность флективному строю древних индоевропейских языков с их богатыми окончаниями.

Третья приметная особенность — счётные слова.

Классификатор (счётное слово) — особое слово, которое обязательно вставляется между числительным и существительным и указывает на разряд предмета — его форму, свойство или тип.

Проще говоря, в китайском нельзя просто сказать «три книги» — между «три» и «книга» непременно встаёт особое слово, своё для плоских предметов, своё для длинных, своё для животных. Такие классификаторы пронизывают речь и составляют одну из самых характерных примет всего восточноазиатского языкового пространства.

Спор о внутреннем устройстве

Составить точную схему семьи мешает то, что её внутренние границы до сих пор не устоялись.

Первая трудность — само деление надвое. Привычное противопоставление китайской ветви всей тибето-бирманской удобно, но многие лингвисты считают его упрощением. По их мнению, тибето-бирманская «ветвь» — вовсе не единое целое, а множество групп, среди которых китайская занимает не столь обособленное место, как принято думать. Отсюда и разные названия для самой семьи, и разные схемы её древа.

Вторая трудность — глубокая древность. Расхождение ветвей произошло так давно, а закономерные звуковые соответствия за тысячи лет стёрлись так сильно, что восстанавливать праязык необычайно трудно. Вдобавок древнейшие письменные памятники — китайские и тибетские — отражают уже сильно изменившуюся речь, а сотни малых языков были записаны совсем недавно или не записаны вовсе.

Почему семья важна для науки

Значение сино-тибетской семьи для языкознания трудно переоценить, и держится оно сразу на нескольких основаниях.

Прежде всего, это вторая по числу носителей семья планеты и при этом устроенная совершенно иначе, чем индоевропейская. Её тоны, изолирующий строй и классификаторы показывают, сколь по-разному способна работать человеческая речь, и не дают науке сводить всё языковое многообразие к привычным европейским образцам.

Кроме того, у семьи есть редкая роскошь — древние письменные памятники. Китайские тексты уходят в глубь тысячелетий, тибетские и бирманские насчитывают много веков. Сопоставляя их с современными языками, лингвисты прослеживают, как речь менялась на протяжении огромных сроков, — возможность, недоступная для большинства языковых семей мира.

Наконец, за научным интересом стоит и тревога. Сотни малых тибето-бирманских языков малочисленны, и многие могут исчезнуть уже в этом веке. Крупные языки семьи выживут, но их горные родственники — под угрозой, а с каждым утраченным языком мир теряет неповторимый способ видеть и осмыслять действительность.

Вернёмся к тому, с чего мы начали. Поющая тонами речь Гуанчжоу, протяжные слоги тибетских нагорий и мелодика бирманских долин звучат несхоже — но за их различиями угадывается одна древняя основа, дошедшая до нас сквозь тысячелетия. Сино-тибетская семья — второй по величине голос человечества и одна из самых своеобразных глав в истории мировой речи. И пока учёные вычерчивают её ветвистое древо, споря о том, где сходятся его корни, сама семья продолжает напоминать простую истину: смысл можно нести не только звуком и формой слова, но и самой высотой человеческого голоса.