Звукоподражательная теория происхождения языка

Звукоподражательная теория происхождения языка

Как именно у человека появилась речь - один из самых давних и трудноразрешимых вопросов науки. Особенно горячо его обсуждали в XVIII веке: ведущие умы той эпохи наперебой предлагали собственные объяснения того, откуда взялся язык. Среди множества догадок заметное место заняла версия, связывающая рождение слова с подражанием окружающим шумам.

Логика этого подхода проста. Древний человек - осознанно либо непроизвольно - копировал то, что слышал вокруг, и такие подражания превращались в первичные словесные единицы. Идею разделяли мыслители разных эпох и стран: греческий философ Демокрит, немецкий учёный Лейбниц, американский исследователь Уитни. Показательно, что понятие подражания они трактовали расширительно, включая в него не только собственно звукоподражание, но и звукосимволизм - передачу свойств предметов через сами звуки.

Подтверждения такому взгляду отыскать нетрудно. В любом языке присутствует прослойка звукоподражательных слов: «кукушка», «хрюкать», «шуршать», «шелест». Часть из них обнаруживает поразительное сходство у разных народов.

Достаточно проследить судьбу слова «кукушка», чтобы увидеть эту перекличку. В чешском оно звучит как «кукачка», в болгарском - «кукувица», в немецком - «кукук», во французском - «куку», в итальянском - «куколо», в турецком - «гукук». Впрочем, единообразие тут неполное: украинский предлагает вариант «зозуля», китайский - «дуцзюнъ», а японский - «хототатису», что заметно выбивается из общего ряда.

Однако при всей своей наглядности теория оставляет открытыми серьёзные вопросы. Даже если допустить, что подражания и правда стояли у истоков речи, остаётся непонятным, откуда взялся огромный массив слов, никак не связанных с природными шумами. Есть и физиологическое препятствие: чтобы точно воспроизводить звуки, требуется отлично владеть речевым аппаратом, а у первобытного человека, лишённого развитой гортани, такой возможности попросту не было.

Принцип звукоподражания как основа речи

Сторонники теории не сводят подражание лишь к копированию природных шумов. Они распространяют его и на случаи, когда в звучании слова отражается незвуковой признак называемого предмета. Тогда звукам приписывается роль символа - носителя определённого чувства или качества. В зачаточной форме подобные рассуждения встречались ещё у философов Древней Греции, а развёрнутое обоснование теория получила в работах Готфрида Вильгельма Лейбница.

По мысли Лейбница, самые ранние языки строились на естественном звукоподражании: звучание слов повторяло звуки внешнего мира. С течением времени этот принцип перерождается, приобретая символический характер, а затем и вовсе отступает на второй план - современная речь уже не опирается на подобный способ образования слов. Таким образом, учёный видел в звукоподражании тот фундамент, на котором выросла человеческая способность говорить.

Достоинство этой концепции состоит прежде всего в попытке описать сам механизм рождения первых слов. Признание изначальной связи между звучанием и значением служит доводом в пользу естественного, а не божественного происхождения речи. Не случайно исследования последних десятилетий отводят звукоподражанию и звукосимволизму - наряду с языком жестов - весомую роль в становлении языка.

Вопрос о едином объяснении происхождения речи тесно переплетается с проблемой формирования личности и человеческого общества. Именно поэтому в числе главных причин зарождения языка учёные называют социальные явления.

В своей основе звукоподражательная теория держится на двух положениях:

• первые слова представляли собой звукоподражания;
• звучание слова символично, а его значение отражает природу вещей.

Роль общения как двигателя языка подметили ещё античные авторы. Диодор Сицилийский (V век до н. э.) писал, что поначалу люди вели неустроенное, почти звериное существование: разбредались по пастбищам поодиночке и питались травой, ягодами и плодами. Нападения хищников и необходимость добывать пропитание заставили их держаться вместе и помогать друг другу; сбиваясь в группы от страха, они постепенно стали друг друга узнавать. Их голос оставался ещё нечленораздельным, но со временем речь становилась внятной, и, договорившись обозначать каждый предмет условным знаком, люди выработали понятное всем наименование окружающих вещей. Поскольку подобные объединения возникали повсюду, языки разных племён звучали неодинаково: каждая группа складывала свои слова наугад. Отсюда, по Диодору, и берёт начало разнообразие языков, а первые сообщества дали начало всем последующим племенам.