Морфологическая классификация языков: почему одна мысль собирается в языках по-разному

Почему одна мысль собирается в языках по-разному

Представьте три способа собрать одну и ту же фразу «я тебя люблю». Китаец поставит рядом три неизменных слова-кирпичика, будто выложит их на стол, — и весь смысл будет держаться на порядке. Турок нанижет на корень аккуратную цепочку суффиксов, как бусины на нитку, где каждая бусина отвечает ровно за одно значение. Русский же возьмёт одно короткое окончание, которое разом сообщит и лицо, и число, и время, — сплавит несколько смыслов в единую форму. Мысль одна, а «сборка» слова в каждом языке своя. Именно эти различия в устройстве слова и раскладывает по полкам морфологическая классификация языков.

Что группирует эта классификация

Начнём с сути. У языков есть разные способы породниться в глазах учёного. Генеалогическая классификация ищет общее происхождение — доказывает, что языки вышли из одного корня. Морфологическая идёт совсем иным путём.

В отличие от генеалогической, она не интересуется родством и историей, а смотрит исключительно на формальное устройство языка — на то, как в нём строится слово.

Отсюда важное следствие: в одну морфологическую группу могут попасть языки, которые вообще не родственны друг другу. Их роднит не общий предок, а общий «чертёж» слова.

Само название подсказывает происхождение подхода. Термин «морфология» сложен из двух греческих слов — «morphe» (форма) и «logos» (учение), то есть буквально «учение о форме». Поначалу под морфологической классификацией и понимали внешнее сходство слов как таковых.

Три критерия, по которым сравнивают языки

В основе всей системы лежат два простых понятия — морфема (наименьшая значимая часть слова) и слово. А вот сравнивают языки по трём осям.

1. Характер объединяемых в слове морфем — какие именно части складываются в слово и насколько они самостоятельны.
2. Способ соединения морфем — как эти части сцепляются: стоят порознь, приклеиваются по одной или сплавляются в единое целое.
3. Соотношение морфемы и слова, связанное с синтаксисом, — насколько граница слова совпадает с границей значимой единицы.

Держа эти три критерия в голове, легко понять, чем один тип языка отличается от другого. Пройдём по всем четырём.

Изолирующие языки: слова-кирпичики

Первый тип часто называют аморфным — от греческого «amorphos», «бесформенный». Название говорит само за себя: слово здесь почти не имеет внутренней «начинки» из грамматических частей.

Три приметы такого языка:

• нет словоизменения — у слова отсутствует парадигма форм, оно не склоняется и не спрягается;
• порядок слов грамматически значим — переставьте слова, и смысл высказывания изменится;
• граница между самостоятельными и служебными частями речи почти стёрта.

Агглютинативные языки: бусины на нитке

Второй тип держится на явлении агглютинации. Слово идёт от латинского «agglutinatio» — «склеивание, приклеивание». Суть в том, что к корню одна за другой «приклеиваются» грамматически однозначные морфемы — каждый аффикс отвечает строго за одно значение.

Отличительные черты:

• единый тип склонения и спряжения для всех слов;
• отсутствие значимых чередований в корне;
• нет фонетически не обусловленного алломорфизма — аффиксы присоединяются предсказуемо и единообразно.

Образец — языки тюркской семьи. Представьте нитку, на которую последовательно нанизывают бусины: корень, потом показатель числа, потом падежа, потом принадлежности. Каждая «бусина» самостоятельна, её легко опознать и отделить, а собранная цепочка и даёт готовое слово со всеми грамматическими значениями.

Инкорпорирующие языки: предложение внутри одного слова

Третий тип называют также полисинтетическим, а его ключевой приём — инкорпорация (от латинского «incorporatio», «включение в свой состав»). Здесь формальные признаки связи между словами почти исчезают: решающими становятся количество и порядок элементов, а целое высказывание может стягиваться в одно длинное слово-комплекс.

Флективные языки: сплав смыслов в одной морфеме

Четвёртый тип — прямая противоположность агглютинативному. Название идёт от латинского «flexio» — «сгибание». Если в агглютинации каждый аффикс отвечает за одно значение, то во флексии одна морфема совмещает сразу несколько функций.

Что отличает эти языки:

• одна морфема выражает одновременно несколько грамматических значений;
• множество типов склонения и спряжения;
• наличие фузии — сращения морфем на стыке;
• фонетические чередования в основе слова.

Сюда входит большинство индоевропейских и афразийских языков, в том числе русский. Возьмите глагольное окончание в слове «пишу»: одна коротенькая морфема разом сообщает лицо, число, время и наклонение. Это и есть флексия — не цепочка отдельных бусин, а плотный сплав, где значения переплавлены друг с другом.

Четыре типа в одной таблице

Чтобы вся картина уложилась в голове, сведём типы вместе.

Таблица показывает идеальные типы, но в жизни чистых образцов почти нет. Английский, например, исторически флективный, но сильно «поизносил» окончания и во многом ведёт себя как изолирующий. Поэтому язык обычно тяготеет к тому или иному типу, а не принадлежит ему на все сто процентов.

Как менялись взгляды: от Шлегеля до количественных индексов

История этой классификации — отдельный сюжет длиной в два столетия.

Первые попытки разложить языки по строю относятся к началу XIX века и связаны с немецким романтизмом: мыслители того круга хотели увидеть в типе языка отражение народного, национального духа.

Фридрих Шлегель, 1809. Первую печатную морфологическую классификацию предложил немецкий лингвист Фридрих Шлегель в работе «О языке и мудрости индийцев». Он разделил все языки на два разряда — флективные и аффиксирующие.

Гумбольдт, Штейнталь, Шлейхер. На протяжении XIX века тему развивали другие немецкие учёные. Вильгельм фон Гумбольдт, Хайман Штейнталь и Август Шлейхер уточняли и расширяли схему, постепенно превращая грубое двухчастное деление в более дробную систему.

Эдвард Сепир. Крупный шаг в теории сделал американский лингвист Эдвард Сепир. Чтобы упорядочить критерии, он ввёл понятие степени качества — меры того, насколько тот или иной тип реализован в конкретном языке. Тип перестал быть жёстким ярлыком и стал относительной величиной. Так родилась гибкая шкала, приблизившая классификацию к реальному положению дел.

Джозеф Гринберг. В XX веке американский лингвист Джозеф Гринберг развил идеи Сепира: он добавил в схему новые критерии и принцип количественной оценки свойств языка — язык стали характеризовать числовыми индексами, подсчитывая, например, среднее число морфем на слово.

Б. А. Успенский. Свой вклад внёс и советский лингвист Б. А. Успенский, построивший стройную классификацию языковых элементов, их групп и самих языков.

Морфологическая классификация смотрит на язык не с точки зрения его родословной, а с точки зрения инженерного «чертежа» слова. Три критерия — какие морфемы соединяются, каким способом и как они соотносятся со словом — позволяют развести языки на четыре типа: изолирующие со словами-кирпичиками, агглютинативные с цепочками однозначных аффиксов, инкорпорирующие с предложением внутри одного слова и флективные со сплавом значений в единой морфеме. За два века подход прошёл путь от смелой догадки Шлегеля до гибких шкал Сепира и числовых индексов Гринберга. И хотя единой универсальной классификации так и не сложилось, сама идея осталась ценной: она учит видеть за привычными словами разные способы, которыми человечество научилось упаковывать смысл.