Практическая транскрипция: почему одно имя пишется по-разному

Почему одно имя пишется по-разному

Откройте два перевода одного и того же английского романа - и вполне может оказаться, что герой в одной книге зовётся Вильсоном, а в другой Уильсоном. Ошибка? Вовсе нет. Перед нами живой след одной старой лингвистической проблемы: как записать чужое имя буквами своего языка, если сами языки устроены по-разному. Именно вокруг этого разрыва и выстраивается всё, чем занимается практическая транскрипция.

Что происходит, когда имя переходит границу

Начнём с сути дела. Практическая транскрипция - это способ передать иноязычное собственное имя (а иногда и незаимствованное нарицательное существительное, которое не переводят) средствами алфавита принимающего языка. Ключевая примета такого подхода: здесь не используют никаких специальных значков. В отличие от фонетической и фонематической транскрипции, которые опираются на особые знаки и стремятся точно зафиксировать звучание, практическая транскрипция обходится только буквами обычного алфавита - в нашем случае русского.

И вот тут кроется корень всех сложностей. Звуковые системы разных языков не совпадают, а способы обозначать звуки буквами - тем более. Русскому алфавиту приходится передавать звуки, которых в русской речи попросту нет. Отсюда и расхождения: одна и та же буква в имени-источнике в разных текстах вдруг оборачивается разными русскими буквами. Проблема не в небрежности переводчиков, а в самой природе межъязыкового перехода.

Что же тянет имя в ту или иную сторону? На его судьбу влияют сразу несколько сил: произношение в языке-источнике, его написание там же, возможности принимающего алфавита и, наконец, разного рода внешние обстоятельства. Разберём каждую из этих сил - но не как пункты списка, а как действующих лиц одной драмы.

Звук против буквы

Первая сила - произношение. Когда имя передают по звучанию, работает простое правило соответствия: гласному отвечает гласный, согласному - согласный, а общее число звуков сохраняется. Так английский Byron становится Байроном, французский Dumas - Дюма, Flaubert - Флобером, итальянский Boccaccio - Боккаччо, а венгерский Nagy - Надем. Мы будто снимаем звуковой слепок имени и переливаем его в русскую форму.

Но у имени есть и вторая сторона - написание. Иногда язык передаёт не столько звучание, сколько бросающиеся в глаза особенности орфографии источника. Показателен случай с долготой гласных. Во многих языках долгота различает смысл, и всё же русская транскрипция обходится с ней непоследовательно. 

Когда в алфавите не хватает букв

Третья сила - возможности самого принимающего алфавита. Фонетическая система любого языка ограничена: в одном есть звуки, которых нет в другом. И тогда недостающий звук приходится замещать чем-то похожим - а похожего часто находится сразу несколько.

Классический пример - английское «w». Русский передаёт его то через «в», то через «у»: отсюда и Вильсон рядом с Уильсоном, и Вильям рядом с Уильямом. Каждый вариант чем-то жертвует. Через «в» сохраняется общая согласная основа, но теряется артикуляция: английское «w» губно-губное, а русское «в» губно-зубное. Через «у», наоборот, удерживается губная артикуляция, зато уходит согласный характер звука. Идеального решения нет - есть лишь выбор, чем пожертвовать.

Ещё нагляднее пробел проступает там, где у звука-источника вообще нет русской пары. Русским алфавитом не обозначить французское открытое или закрытое «е», чешское гортанное «h», польские носовые гласные или шепелявые согласные. Их передают приблизительно, порой условно. Чешское фрикативное «h» акустически близко к южнорусскому «г», но эти тонкости письмо не фиксирует - и фамилия Hašek живёт в русском в двух обличьях: чаще Гашек, реже Хашек. Оба варианта в чём-то верны и в чём-то неточны одновременно.

Невидимая рука традиции

Остаётся четвёртая сила, самая коварная, - внешние влияния. Иногда имя приходит к нам не напрямую, а через язык-посредник, и тот оставляет свой отпечаток. Возьмите испанское México. Название страны мы знаем как Мексику, а название её столицы - как Мехико. Источник один, а формы разные: имя государства просочилось в русский через английский, а имя города - прямиком из испанского. Так историческая случайность закрепляется в норме, и разгадать её можно, лишь зная маршрут заимствования.

Почему единого ответа быть не может

Сложим всё вместе. Практическая транскрипция балансирует между звучанием и написанием, упирается в границы алфавита и подчиняется прихотям традиции. Ни один из этих факторов не отменяет остальных, и потому «единственно правильной» передачи чаще всего не существует - есть лишь более или менее обоснованные варианты.

В этом и состоит главный урок. Разнобой в написании чужих имён - не хаос и не небрежность, а закономерный итог встречи двух языковых систем, которые никогда не совпадут полностью. Понимая четыре силы, что стоят за каждым таким выбором, мы перестаём видеть в Вильсоне и Уильсоне ошибку и начинаем читать в них историю самого перехода имени из языка в язык.