Филологические особенности турецкого языка: речь, собранная по кирпичику

Филологические особенности турецкого языка

Прислушайтесь к турецкой фразе: слова в ней растут, как поезд из вагончиков, — к одному корню цепляется частичка за частичкой, и вот уже коротенькое слово выросло в целое предложение. На турецком говорят десятки миллионов человек — в самой Турции, на Кипре, в диаспорах по всей Европе. Он звучит с минаретов Стамбула и в кофейнях у Босфора, в старых народных песнях и в свежих новостных лентах. И устроен он совсем не так, как русский или европейские языки: по своим, необычайно стройным законам, где всё складывается с почти математической точностью. Именно это устройство — от гармонии гласных до цепочек суффиксов — и изучает филология турецкого языка.

Сразу стоит уточнить одну важную тонкость. Турецкий — не язык-одиночка, а член большой и дружной семьи. У него множество близких родственников — от азербайджанского и туркменского до казахского, узбекского, татарского и десятков других. Все они восходят к одному древнему корню, и носители многих из них до сих пор понимают друг друга хотя бы отчасти. Поэтому, говоря о турецком, нельзя не начать с той семьи, из которой он вырос.

Откуда пришёл турецкий язык

Турецкий принадлежит к тюркским языкам — обширной группе, что протянулась широким поясом через всю Евразию, от Балкан до Сибири и Китая.

Прародина тюрок лежит далеко от нынешней Турции — где-то в степях и горах Центральной Азии. Оттуда кочевые племена веками расходились на запад, унося с собой язык. Одна из таких волн — племена огузов — дошла до Малой Азии, и из их речи вырос будущий турецкий. Само слово «Турция» и означает «страна тюрок», хотя лежит она за тысячи вёрст от прародины.

Древнейшие памятники тюркской письменности — так называемые орхонские надписи, высеченные на камнях в долине реки Орхон в Монголии больше тысячи лет назад. Написаны они особым руническим письмом, отдалённо похожим на германские руны. Это одни из самых ранних свидетельств тюркской речи, и по ним видно: уже тогда язык был устроен по тем же стройным законам, что действуют в турецком и сегодня.

Вокруг тюркских языков давно идёт учёный спор. Некоторые исследователи объединяют их с монгольскими, тунгусо-маньчжурскими, а иногда даже с корейским и японским в одну огромную «алтайскую» семью.

Спор этот не решён до сих пор. Одни учёные видят в сходстве этих языков след общего происхождения, другие объясняют его давними соседством и заимствованиями. Как бы то ни было, для турецкого главное родство несомненно — тюркское, и именно оно определяет весь его облик.

Особый поворот в судьбе языка случился уже в XX веке. До 1928 года турки писали арабскими буквами, плохо приспособленными к их речи. Основатель республики Мустафа Кемаль Ататюрк провёл смелую реформу: за считанные годы страна перешла на латинский алфавит,特special подогнанный под турецкие звуки. Тогда же язык начали чистить от обилия арабских и персидских слов, возвращая на их место старые тюркские корни.

Как звучит турецкий: гармония гласных

Если у турецкого языка есть визитная карточка, то это гармония гласных — стройное правило, которому подчиняется всё звучание речи. Именно оно придаёт турецкому его характерную плавную мелодику.

Вдумайтесь в саму идею. В турецком слове гласные не могут стоять как попало — они должны «звучать в лад». Если в корне гласный переднего ряда (произносится в передней части рта), то и во всех суффиксах будут гласные того же ряда. Если гласный задний — то и суффиксы подстроятся под него. Слово словно настраивается на одну ноту от начала до конца.

Оттого один и тот же суффикс меняет свой облик в зависимости от слова, к которому цепляется. Показатель множественного числа звучит то как -lar, то как -ler: evler (дома), но kitaplar (книги). Суффикс один, но его гласный послушно подстраивается под корень. Для турка это так же естественно, как для нас дышать, — он и не задумывается о правиле, просто чувствует, что «звучит верно».

Гармония гласных — не прихоть, а глубокое удобство. Благодаря ей длинные слова из множества суффиксов льются плавно, без резких скачков, и произносить их легко. Именно этот закон делает турецкую речь такой певучей и ровной на слух: в ней словно нет углов, каждое слово перетекает изнутри само в себя.

Есть в турецкой фонетике и другие приметы. Согласные тоже умеют подстраиваться друг под друга: на стыке корня и суффикса звонкий звук может оглохнуть, а глухой — озвончиться, чтобы соседям было удобнее. Так, конечный звук слова нередко меняется, стоит присоединить к нему окончание: kitap (книга), но kitabı (его книга) — глухое p 

Строй языка: слова, собранные из кирпичиков

Вот где турецкий поражает по-настоящему. Он устроен по принципу, который в языкознании называют агглютинацией, — и это самая суть его грамматики.

Агглютинация — это способ построения слов, при котором к неизменному корню последовательно присоединяются однозначные суффиксы, каждый из которых несёт один определённый грамматический смысл (число, падеж, время, лицо и так далее).

Сравните с русским. У нас одно окончание способно нести сразу несколько смыслов разом: в слове «столами» окончание «-ами» одновременно говорит и о множественном числе, и о творительном падеже — не разделить. В турецком же всё разложено по полочкам: сначала цепляется суффикс числа, потом отдельный суффикс падежа, потом ещё что-нибудь — каждый со своим единственным значением, как бусины на нитке.

Оттого турецкое слово может вырасти до огромной длины, вобрав в себя целую мысль. Возьмём корень ev (дом). Добавим суффиксы — и получим: ev-ler (дома), ev-ler-im (мои дома), ev-ler-im-de (в моих домах). Русскому на это понадобилось бы несколько слов, турку хватает одного, растущего изнутри.

Из этого строя вытекает и ещё одна яркая черта: в турецком нет предлогов в нашем понимании. Всё, что мы выражаем предлогами «в», «на», «к», «от», турок выражает суффиксами, приклеенными к концу слова.

Там, где русский ставит перед словом предлог, турецкий приклеивает после него суффикс. «В доме» — это ev-de, где -de и есть «в». «К дому» — ev-e. «От дома» — ev-den. Предлог как бы переехал с начала слова в его конец и сросся с корнем. Падежей в турецком шесть, и каждый — это свой аккуратный суффикс, послушно подчиняющийся ещё и гармонии гласных.

Особого внимания заслуживает порядок слов. В турецком он строгий и на первый взгляд «перевёрнутый» для нашего уха.

Порядок слов «глагол в конце» — это строй предложения, при котором сказуемое-глагол ставится в самом конце, а определяемое слово следует за определением; такой порядок характерен для турецкого и родственных ему языков.

По-турецки говорят не «я читаю книгу», а буквально «я книгу читаю» — глагол уходит в самый хвост фразы. Слушая турка, приходится дожидаться конца предложения, чтобы понять, что же он делает. Определение всегда стоит перед определяемым, а всё главное — действие — приберегается напоследок. Этот порядок так же обязателен, как гармония гласных: он пронизывает весь строй языка.

У турецкого глагола нет разделения существительных на роды — ни мужского, ни женского, ни среднего. Более того, в языке нет даже разных местоимений «он», «она», «оно»: всё это передаётся одним словом o. Турку безразлично, о ком речь — о мужчине, женщине или предмете. Зато глагол невероятно богат: одними лишь суффиксами он способен выразить время, лицо, число, а заодно вежливость, сомнение, услышанность от других и множество тончайших оттенков.

Богатство словаря: слои турецкой лексики

Словарь турецкого похож на археологический раскоп: копни поглубже — и увидишь несколько слоёв, каждый из которых оставила своя эпоха.

Основа основ — исконно тюркский слой. Это самые древние, самые «домашние» слова: su (вода), ev (дом), göz (глаз), el (рука), gün (день). Они коротки, звучны и подчиняются всем законам языка. На этом костяке держится вся повседневная речь.

Поверх легли арабские и персидские заимствования. Много веков Османская империя жила в мире ислама, и вместе с верой, наукой, поэзией и государственным делом в язык хлынули тысячи слов из арабского и персидского. Речь образованного османа была так насыщена ими, что простой крестьянин порой её не понимал. Слова о вере, знании, искусстве, отвлечённых понятиях чаще всего именно этого происхождения.

Есть в турецком и свежий слой — современные заимствования из европейских языков, прежде всего из французского, а в наши дни из английского. Они пришли вместе с техникой, модой, наукой и городской жизнью. Но турецкий не берёт их как есть: он записывает чужое слово так, как оно звучит, по своим правилам, — и taksi, otobüs, televizyon сразу выглядят вполне по-турецки.

Отдельная краса словаря — словообразование. Благодаря агглютинации турецкий строит новые слова с редкой лёгкостью: к корню цепляют суффикс со значением «место», «занятие», «свойство» — и рождается новое понятие. Так из слова göz (глаз) вырастает gözlük (очки), а из kitap (книга) — kitaplık (книжная полка, библиотека). Язык словно сам собирает нужные слова из готовых деталей, наглядно и прозрачно.

Зачем вглядываться в устройство турецкого

Может показаться, что тонкости гармонии гласных и цепочки суффиксов интересны одним лишь тюркологам. Но ценность такого взгляда куда шире.

Прежде всего, за необычным строем турецкого открывается совсем иной способ упорядочивать мысль. Язык, где слово растёт изнутри длинной цепочкой суффиксов, где глагол терпеливо ждёт в конце фразы, где нет ни рода, ни предлогов, — приучает мыслить иначе, чем русский. Знакомясь с турецким, мы будто примеряем другую логику и вдруг понимаем, что привычный нам порядок вещей — далеко не единственный. Это лучшее лекарство от уверенности, будто все языки в глубине устроены на один лад.

Для науки и культуры турецкий — это ключ к богатейшему наследию. На нём звучат народные сказания и стихи, на нём написана литература Османской империи и современной Турции, на нём поют песни, которые знают по всему Средиземноморью. А через родство с другими тюркскими языками турецкий открывает дверь в целый мир — к огромному поясу народов, что протянулся через всю Евразию и говорит на близких наречиях.

И наконец, вглядываясь в турецкий, мы видим редкий пример того, как язык может сознательно менять свою судьбу. За один век он сменил письмо, очистил словарь, заново собрал себя из древних корней — и всё это на глазах живущих поколений. В его стройных суффиксах и певучей гармонии гласных слышится и древняя степь прародины, и блеск Османской империи, и смелость реформ нового времени. Стоит лишь прислушаться — и в этой речи, собранной по кирпичику, зазвучит вся долгая история народа.