Национальные и мировые религии: как вера переступает границы этноса

Национальные и мировые религии

Одни верования умещаются в пределах одного народа и умирают вместе с его культурой. Другие перешагивают через языки, государства и континенты, собирая под своим началом миллиарды людей самого разного происхождения. Именно этот контраст лежит в основе привычного деления религий по масштабу распространения — на национальные и мировые. Но стоит присмотреться к такой классификации внимательнее, и она оказывается куда менее очевидной, чем кажется на первый взгляд.

Почему само деление вызывает споры

Разделять религии по охвату удобно, но небезупречно. Проблема начинается уже с самого понятия «национальная религия».

К их числу относят индуизм, даосизм, конфуцианство, синтоизм, иудаизм и зороастризм.

Казалось бы, всё ясно. Однако сам термин многие учёные считают не вполне точным. Дело в том, что этнические общности, где рождались эти культы, на тот исторический момент ещё не сложились в оформленные нации. Взять индуизм: его исповедовал не какой-то один народ, а целая группа родственных, этнически близких общностей. Называть такую веру «национальной» — значит применять к глубокой древности понятие, появившееся много позже.

Отсюда и разногласия. Часть исследователей предлагала либо подобрать для этих верований более удачное название, либо и вовсе отказаться от жёсткого разбиения религий на племенные, национальные и мировые. Само выражение «национальная религия» вошло в оборот лишь в XIX веке. Тогда им обозначали национально-государственный культ — веру, сложившуюся в рамках отдельного государства или этноса, но так и не сумевшую заметно распространиться среди других народов.

Показательна и хронология: подобные религии обычно возникали с «началом цивилизаций», уже после того, как в обществе оформились классовые отношения. То есть перед нами не самые архаичные формы веры, а результат довольно зрелого общественного развития.

Национальные религии: черты и причина замкнутости

До наших дней в статусе национальных религий дожили лишь немногие — иудаизм, индуизм, синтоизм, даосизм, зороастризм и конфуцианство. Несмотря на всё их разнообразие, у них прослеживается общий набор признаков.

Прежде всего это широкие масштабы влияния внутри своего культурного ареала и завидная устойчивость: такие верования нередко выдерживали натиск чужих религий, не растворяясь в них. Характерно для них и своеобразное сочетание многобожия с единобожием — черты политеизма и монотеизма здесь уживаются вместе. Со временем упрощалась и обрядовая практика, в частности жертвоприношения теряли прежнюю громоздкость. Параллельно вызревало учение о посмертном воздаянии — представление о том, что земные поступки определяют участь человека после смерти.

Но есть у национальных религий и особенность, которая во многом решила их судьбу. Они слишком тесно срослись со своей этнической средой. Вера и народ переплетались настолько плотно, что чужаков попросту не допускали к культовой практике. Именно эта закрытость, по мнению учёных, и мешала таким религиям выйти за пределы породившего их этноса. То, что придавало им прочность внутри, оборачивалось непреодолимым барьером снаружи.

Мировые религии: вера без этнических границ

Совсем иначе устроены религии другого типа.

К ним относят буддизм, христианство и ислам. Это самые многочисленные и значимые для современного мира религии: их последователи составляют основную массу населения планеты.

От национальных культов их отличают прежде всего два свойства: полиэтническая распространённость и отсутствие этноцентризма в самой догматике. Вера здесь не привязана к «своему» народу и не ставит его выше других — она обращена к человеку как таковому.

От племенных культов к универсальным учениям

Чтобы понять, откуда взялись мировые религии, стоит проследить общий путь религиозного развития. Подавляющее большинство верований начиналось как племенные культы, где безраздельно царило многобожие. Причём обилие богов объясняется не столько бедностью тогдашних представлений о мире, сколько самой структурой общества. Этносы того времени складывались из множества компонентов — и религиозные пантеоны получались такими же многосоставными, отражая пёструю племенную мозаику.

Следующим шагом стали «авторские» учения — конфуцианство, иудаизм, даосизм, зороастризм. За ними стояли сакральные тексты, в которых уже проступала некоторая универсальность. Именно она открывала вере теоретическую возможность выйти за рамки родного этноса. Существовала в ту пору и прозелитическая практика — обращение в свою веру чужаков, — хотя размаха и напора ей обычно недоставало.

История знает и почти состоявшиеся мировые религии. Зороастризм уже к концу I тысячелетия до нашей эры был близок к тому, чтобы стать мировым: он охватил римский и эллинистический мир и даже проник в Тибет. На протяжении IV–VIII веков в этой зоне его вытесняли ислам и христианство — учения, обладавшие большей социальной универсальностью. Схожая участь постигла и манихейство: потенциал был, но реализоваться в полной мере ему не удалось.

Из этого напрашивается важный вывод. Появление мировых религий — вовсе не историческая случайность и не уникальный каприз судьбы. Оно отражает объективное движение сразу в двух направлениях: к культурному сближению народов внутри отдельных регионов и к выработке общих, универсальных ценностных ориентиров. Примечательно, что тот же процесс шёл и в политике — на карте возникали универсальные империи: держава Александра Македонского, Персия, Рим, Византия, Китай, Арабский халифат. Религия и государственность двигались в одном русле.

Что позволило мировым религиям победить

Почему же именно эти учения сумели охватить полмира? Ответ складывается из нескольких взаимосвязанных особенностей.

Начинается всё с высокой абстрактности основной догматики: чем отвлечённее вероучение, тем легче ему претендовать на всеобщность. К этому добавляется полиморфизм — многообразие ключевых догматов. Оно допускает разные толкования священных текстов, разные способы исповедания и различную обрядовую практику, а значит, вера гибко приспосабливается к культурным традициям самых непохожих народов. Немалую роль играет и социальная составляющая: мировая религия растворена в повседневности, она откликается на нравственные и бытовые заботы обычного человека, а не парит где-то в стороне от них.

Есть и черта, отделяющая эти религии от древних культов. Если прежде обряды вершили лишь жрецы, то теперь в ритуальной жизни участвует вся паства, а само учение обращено лично к каждому верующему. Смыслы догматики становятся сравнительно доступными для простого сознания — пусть даже в упрощённом изложении, — и человеку открывается путь к личному спасению через праведную жизнь. Наконец, снимаются сословные и национальные перегородки: перед лицом Бога все равны, без деления на избранных и чужих.

Любопытно, что по содержанию догматов мировые религии не так уж сильно отличаются от верований древности. Разгадка их успеха лежит, как считают исследователи, преимущественно в социальной плоскости — в способности сплачивать людей, в демократичности установок и в мощной силе эмоционального воздействия.

Другие способы различать религии

Деление на национальные и мировые — не единственная возможная сетка координат. Религии классифицируют и по иным основаниям.

Так, различают религии учительские, у которых есть конкретный основоположник, учитель, и народные — те, где указать единственного основателя или пророка попросту невозможно, ведь они складывались стихийно и коллективно.

Собранные вместе, эти оси классификации показывают главное: религию можно измерять по-разному — по охвату, по наличию основателя, по числу почитаемых божеств. И граница между «своим» и «всеобщим», между верой одного народа и верой всего человечества оказывается не жёсткой стеной, а подвижным рубежом, который отдельным учениям удалось переступить, а другим — нет.